– А у него какой? Ну, ты понимаешь… Хорошо трахается? Ведерникова сказала, что она вас познакомила, – Лия меня обнимала, трогала. Тоже хочет подцепить молекулы звезды?
– Не надо мне про Ведерникову, ладно? – Я села и закрылась бумажками.
– Ален, ты чего? – Островская насупилась.
– Ничего, машину разбила.
– А… А сама?
– Сама в порядке.
Девицы упорхнули сплетничать и пить чаи.
Начальства не было. Кроме меня. Но меня тоже больше не было.
Подошла Вера, погладила меня по плечу:
– Держись, все будет хорошо!
Волкова приехала после обеда.
– Борисова, ко мне! – к ноге, надо было сказать. Я подняла на нее глаза…
Она тут же поправилась:
– Зайдите ко мне, Алена!
Молодец, а то я могу и укусить.
Потащилась к Волковой.
– Алена, всех отправляйте в отпуск на месяц! Объявляем технологический перерыв, – только сейчас я заметила, что она выглядит хуже меня. И одета в какую-то робу. Куда подевались корсеты Кавалли?
– А как же номер?
– Сентябрьского номера не будет. С завтрашнего дня все гуляют. Отпуск неоплачиваемый.
– Но, Аня…
– Алена, вопросов не надо сейчас! Все.
Я поднялась и пошла к двери, Аня бросила мне в спину:
– А вы, оказывается, умеете говорить по телевизору? Не ожидала от вас.
Редакция пережила эту новость относительно спокойно.
– Месяц отдыха от них за свой счет – это же бонус! – радовалась Вера.
– Понятно, у Волковой выкидыш очередной, – заметила Островская.
– Очередной? – удивилась я.
– Да, а ты не знала разве? На этот раз все шло хорошо, но, говорят, она узнала, что у Волкова серьезный роман, там скандал такой… Слушай, ну расскажи, он правда трахается как бог?
Я теперь хожу в темных очках. В метро, в магазине. Вчера две девочки в переходе на Чистых прудах догнали меня: «Вы из журнала Gloss? Очень похожи!» Я покачала головой и сбежала от них.
И теперь я сидела в самолете, как напыщенная дура, которая прячет свое убожество за оправой. Какая у меня? Ах да, Chanel.
Из кармашка кресла на меня смотрел логотип Gloss. Черт! Моя была идея – чтобы поднять тираж, засунуть его на борт самолетов. Взяли в чартерные. На обложке мы наклеили ярлык «Твой личный экземпляр. Возьми с собой!». Я не могла улететь от себя.
Тетка, сидевшая у окна, тут же вытянула журнал. Я поправила очки. Она медленно листала, читала рекламу. Я не хотела смотреть, но смотрела. Проклятая профессиональная привычка. Мужик разгадывал кроссворды.
– Смотри, Саш!
Тоже Саша.
– Смотри, что тут пишут! Ну и для кого это? Сама она, интересно, как живет?
Боже, это письмо редактора.
– Девушка, можно меня пересадить? – поймала я стюардессу. Тетка злобно воззрилась на меня. – Пожалуйста, все равно куда, я в хвосте могу…
Люди, вы тут ни при чем, мне просто надо пересесть куда-нибудь подальше от себя.
– Нет, к сожалению, самолет переполнен.
Я сдалась. Сиди и терпи. Жарко, как же нестерпимо жарко! Да уж, не персональный самолет Канторовича… Заткнись, дура, заткнись и умри!
Я достала термальную воду – гламур привил мне полезные привычки, которые сохранялись даже в экстремальной ситуации, – брызнула на лицо.
– Девушка! Такие вещи надо делать в туалете! Вы в глаза попали мне и мужу! Саша, ты чего молчишь?!
Дядя Саша был не против меня. Сопел, уткнувшись в кроссворд.
– Извините, пожалуйста. Это термальная вода, полезная. Хотите, я вам дам? Освежает, – я протянула ей баллон.
– Не надо нам! Вы ведите себя прилично! Нахалка какая! Тоже гламурная, да?
Там было про термальную воду, в моем письме редактора…
Отель назывался Kremlin Palace. В редакции никто не хотел выкупать этот непрестижный бартер. Никто не хотел жить в Грановитой палате, есть в соборе Василия Блаженного и купаться на Красной площади. А мне было все равно, и я забрала в отеле рекламы путевку. Да хоть на Лобном месте буду загорать!
Я улеглась, наконец, на шезлонг, скинула тапки.
Почти ничего с собой не взяла. Устала я от тряпок, от вещей, от логотипов, бессмысленного выпендрежа, втянутых животов и подведенных глаз. Шорты, несколько маек, сарафан. Но здесь все рябило от логотипов – футболки Прада, Гуччи, Кавалли, турецкие сумки Луи Виттон мозолили мне глаза.
Рядом со мной присел паренек. Турок.
– Ты из России? В час дня аэробика в бассейне. У нас там красивая команда. – Он прошвырнулся по мне глазами, отмечая недостатки впадины, ямки. И что тебе, малыш, в моем теле? Уйди. – Приходи. Ты очень красивая, секси!
Он поднялся, подтянул плавки с золотыми полосками. Гейдельман такие предсказывал. Я смотрела на его задницу, зачарованная этим 100-процентным попаданием. Парень оглянулся. Оскалил белоснежные зубы. Поджал ягодицы. Он шел по пляжу, поигрывая мышцей. Меня стошнит сейчас…
Обед, ужин, завтрак, обед, ужин, сон. Но сна не было. Я ворочалась во влажной духоте… И ночью, и при луне мне нет покоя. При огромной сытой накачанной турецкой луне. Я что-то машинально жевала, ничего не читала. Я ненавидела буквы, в виде кроссвордов, статей, слов – в любом виде. А цифр здесь не было. Сколько еще осталось – три дня? Слава богу. Но что хорошего ждет меня там? Череда букв, помноженных на цифры.
