– Причина не указана. Любой правозащитник обнаружит, что я уволил ценного работника без видимой причины. В Страсбургский суд потом не наездишься. Пиши причину… Потому что он подлец. Или подонок. Как хочешь…
«Потому что ты подлец! Подпись, число». Мне стало смешно. Но чем смешнее, тем злее становилось мое лицо. Я протянула ему бумажку.
– Давай распишусь. – Он поставил размашистую закорюку, сложил листок и протянул мне. – На память. Нет, дай-ка!
– Дать ход делу хочешь, да?
– Нет, там цифирки кое-какие… Я потом тебе ксерокс сделаю. – Спрятал листок в карман и улыбнулся. – Все? Теперь успокоилась?
– Нет. Да. Я давно успокоилась.
– Алена, я… Знаешь, я журнал купил.
– Я в курсе. И что дальше?
– Дальше? Хочу, чтобы ты работала. Если хочешь…
– А как же Настя?
– При чем здесь Настя? Я купил. Не компания, я лично! Волков ни при чем.
Теплый солнечный зайчик прыгнул внутри меня и замер…
– Зачем ты купил? Тебе… что?
– Есть кое-какой интерес… – Он прошелся пальцами по столу и остановился в нескольких сантиметрах от моей руки. Я ждала.
– Не понимаю! Компания ваша хотела купить, холдинг медийный. А Волкова не хотела вам продавать… – Я спрашивала не о том, о чем хотела спросить. Но о том, о чем хотела, я не могла.
– Холдингу не захотела. А мне продала. Я давно решил купить. Когда тебя уволили, помнишь? Аркадия убедил, что надо компанию делать. Хотел с тобой поговорить. Но ты уехала тогда с Васильевым… Так что, у меня были основания… Кое-какие.
Я порозовела.
– Ладно, не про то говорим. Что-то устал я, Алена…
Пауза. Я ждала, изо всех сил ждала! Мою кисть накрыло теплом его ладони…
– Слушай, тогда вышло по-идиотски… Черт, не люблю оправдываться! Я знаю, что ты не была там. Я понял потом. Я интервью видел Ведерниковой с клоуном этим твоим голливудским. И понял… Это она к нему ездила, я прав?
– Я не отвечаю.
– Она! Я жалел ее, дуру, всегда. Не думал, что она сука. То, что юзер, да, конечно… Но мне тогда все равно было, понимаешь? Я же один, моей репутации уже ничего не повредит. А у Аркаши проблемы, Анька страдает, не может родить. Ну и вот… Она, конечно. Ее видели в гостинице.
– Настю ты жалел, да…
– Как вас, девок, не жалеть… Знаешь, кстати, когда я окончательно убедился, что ты ни при чем в той истории с Ведеринковой? Когда статью прочитал про арест на яхте. Ты бы не сообразила переврать. Ясно было, что кто-то другой.
– Считаешь, что я дура?
– Не дура, а дурочка. Наивная. И слишком эмоциональная.
– А ты нет? А тот разговор в редакции?
– Алена, прости! Не напоминай… – Он взял мою руку, потерся лбом, потом провел губами по ладони. Зайцы задрожали внутри, затрепетали…
– Но я же реабилитировался, да? Я прощен?
– Почему ты с самого начала не сказал мне про Настю?
– Я говорил, что она меня не интересует. Ты не верила. Подробностей, правда, не хотел рассказывать. Ты баба, к тому же журналистка, думал, мало ли, скажешь кому-нибудь… Вообще, да, давно надо было рассказать, но все не получалось.
– То есть ты не доверял мне?
– Доверяю. Теперь. Понимаешь, я с людьми очень осторожен. Привык никому не доверять. Я бизнесом занимаюсь, понимаешь? Тоже когда-то таким наивным был, потом научился… Волков – мой партнер, а я всегда учитываю интересы денег… И ты будешь, если ты со мной… Поедем, а?
– Куда это?
– В магазин. Переодеваться. Я же тебе должен, ты помнишь?
– Не надо.
– Надо. Я все сижу и думаю, что надо законодательно запретить вам, девкам, носить эти юбки с каблуками… Пошли, – он поднял меня.
Зайцы разбушевались и творили свое безобразие, требовали немедленно их выпустить. Мы пересекали площадку, замощенную брусчаткой. На каблуках я едва успевала за ним.
– Здесь он тебя хватал, здесь? Так это было, да? – он ухватил меня сзади. Грубо, сильно сжал, сминая платье.
– Ты что делаешь?! Здесь люди! – я задохнулась, я сейчас упаду…
– А наплевать! И что, он лучше?! Это отличается, да?!
Это отличалось. Да.
Река слепила. Я ничего не хотела больше видеть, просто поплыла дальше… Зайцы прыгали по саду, метались в бассейне. Дача была старая, бывшая цековская, заросшая, не такая, как выхолощенный волковский газон. Мне здесь нравилось… Белые лохматые цветы у порога, запах дерева, нагретый теплый дом, где на дощатом потолке хозяйничали зайцы, забирались внутрь, щекотали. Я закрыла глаза. Алена…
