Теперь, хотя бы, я могу понять, чему так сильно мешает шум — музыкантам всегда была нужна своя особая атмосфера.
— Увы! Имя его осталось неизвестным, но «пьянó де фютюр», — женщина нежно провела кончиками пальцев по плавной грани, словно прикасалась к живому существу, — Я берегу, холю и лелею.
Странное название для этого мира, слишком французское, — обязательно поведаю о нём Марине. Пусть прошло много лет с момента создания сего шедевра, но возможно этой пробивной леди удастся найти информацию об изобретателе.
Договорившись о сумме сделки, которая устроила нас обеих, и времени для встречи оформить завтра сделку, распрощались довольные друг другом. Было уже достаточно поздно, сумерки опустились на затихающий город, и возвращаясь в закрытой коляске, я любовалась яркими огнями в окнах, и бликами, что отражались на мокрой мостовой. Это напомнило мне картины ночного города Константина Коровина с его бульварами Капуцинок — незабываемый шедевр! Клод Моне тоже вспомнился с тем же самым сюжетом, но такой серый и невзрачный, прям как этот ноябрь. То есть опа́день. Когда же я привыкну называть месяцы новыми именами, а не старыми иномирными? Это как — планируешь дела на неделю, а перед глазами развёрнутая страница школьного дневника… Тот, кто десять или одиннадцать лет заполнял его от руки, меня поймут. Вот и сейчас, перебираю в памяти местные названия. Зимние месяцы — сне́жник, бе́лик и лю́тик, весенние — ли́стень, цве́тень и тра́вень, летние — кра́сец, ли́пец и жа́тец, осенние — люба́вень, зло́тень и опа́день. И вроде бы названия месяцев логичны, но я всё так же проговариваю заученные в детстве и юности стихи с этими месяцами из другого мира.
Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало.
Короче становился день,
Лесов таинственная сень
С печальным шумом обнажалась,
Ложился на поля туман,
Гусей крикливых караван
Тянулся к югу: приближалась
Довольно скучная пора;
Стоял ноябрь уж у двора. (*)
Пусть снова и снова я придумываю дела, чтобы убежать от самой себя и своей боли, но воспоминания не стереть кнопкой «Del» на клавиатуре…
Память о солнце в сердце слабеет.
Желтей трава.
Ветер снежинками ранними веет
Едва-едва.
В узких каналах уже не струится —
Стынет вода.
Здесь никогда ничего не случится, —
О, никогда!
Ива на небе пустом распластала
Веер сквозной.
Может быть, лучше, что я не стала
Вашей женой.
Память о солнце в сердце слабеет.
Что это? Тьма?
Может быть!.. За ночь прийти успеет
Зима. (**)
И снова вечер в гостинице. Только в этот раз Лилия не составляет мне компанию. Отпустила её, чтобы устраивала свою личную жизнь. А вот моя личная — подождёт! Буду пока букетиками свежедоставленными любоваться и вдыхать аромат прекрасных цветов.
(*) Стихотворение А. С. Пушкина.
(**) Стихотворение А. А. Ахматовой.
Погода этим ранним утром была чудо как хороша! Ударивший морозец очистил небо от туч и окрасил его в бледно-голубой цвет, какой бывает только в конце ноября. Выпавший тонким слоем снег укрыл чёрную грязь, изрядно её подморозив, и создав ледяную корку. Тусклое солнце, неожиданно для самого себя оказавшееся на небе без привычных облаков, стыдливо подсвечивало белое снежное покрывало яркими бликами.
Гололёд был… знатным!
Несмотря на замедлившийся поток колясок и пешеходов, слышную то тут, то там, ругань на внезапно ушедшую твердь из-под ног, или поменявшиеся местами небо и землю, сделка по недвижимости прошла спокойно и вовремя. Адвокат заверил её магически, и вместе с баронессой Хауфман мы отправились уже в мой новый дом, чтобы его бывшая хозяйка забрала свой драгоценный «пьянó де фютюр».
Пока наёмные грузчики, под гневные окрики женщины, выносили из дома рояль и грузили его в длинный дилижанс, чем-то напомнивший мне «Газель», мы с Лилией изучали планировку нового дома подробнее. Эрик же, начавший выполнять свои прямые обязанности дворецкого, следил за рабочими и процессом погрузки.
Оставив подругу осматривать цокольный этаж, где по словам экс-хозяйки было небольшое винное хранилище, решила ещё раз пройти по комнатам более вдумчиво и решить, каким я вижу свой дом. Не стоять же мне у калитки и слушать неприличные реплики из уст леди! Взмыленные грузчики, судя по их непроницаемым лицам, к такому обращению были привычны…
И когда я уже входила в тёплый холл, снимая плащ и развязывая завязки шляпки, навстречу выбежала Лилия. Запыхавшаяся, с паутиной в волосах, и пятнами пыли на тёмной юбке… А, точно, она же энотеку пошла осматривать. Странное слово для винного погреба, я его выучила только по аналогии с библиотекой. Так что там случилось? Зачем и куда она бежит с такой яростью в глазах, решительным лицом и сжатыми в кулачки тонкими пальцами? Даже отшатнулась, не поверив своим глазам…
Лилия, ты ли это⁈
Та пробежала мимо, не задержавшись ни секунды. Казалось, что её целиком захватил ураган эмоций, расправивший крылья за спиной и толкающий вперёд.
До ворот, у которых стоял Эрик, было не так уж и далеко, но мне показалось, что время замедлило свой бег.
