Не первый раз этим вечером он обращался к провидению. Притом вслух — будто бы к некой совершенно реальной субстанции, находящейся к тому же поблизости.
Хотя — черт его знает! — возможно, так все и было на самом деле.
Все возможно.
Дорогу к сказочному терему, затерянному в заснеженном лесу, нашел он неожиданно легко и скоро. Оказалось, что на Новую Ригу выскочил совсем неподалеку от нужного поворота. И тот обнаружил без проблем, хотя впотьмах белый шлагбаум на фоне белого снега был едва различим.
Охранник, невысокий, но крепкий парнишка, с ног до головы упакованный в камуфляж, на сей раз вышел навстречу, но смотрел приветливо.
Машину Непомнящего, судя по всему, здесь уже знали.
И не только машину.
— Добрый вечер, Игорь Всеволодович. Вы сегодня договаривались о встрече?
— Нет. Не успел, дело срочное — справьтесь у Андрея Викторовича, примет сейчас?
— Одну минуту.
Охранник возвратился так скоро, будто и не уходил вовсе.
— Все в порядке. Андрей Викторович сказал — ждет.
— Спасибо.
Дорога, ведущая сквозь лес к дому, была, конечно же, расчищена, и, надо полагать, не один раз за день.
Но мокрый снег валил не переставая — ледяная корка под колесами не располагала к быстрой езде.
Впрочем, спешить теперь было, собственно, некуда.
В любом случае на некоторое, возможно, непродолжительное время он успел.
Знакомый уже балкон с массивными резными перилами по углам был уставлен четырьмя коваными светильниками с золотисто-оранжевыми плафонами в форме пылающих факелов. Электрический свет, заливающий сейчас пространство, действительно напоминал свечение живого огня; Однако был ярким и ровным.
Потому, поднимаясь по лестнице. Непомнящий отчетливо различил тяжелую деревянную дверь, ведущую в дом.
И поначалу мельком удивился: дверь была приоткрыта.
В нестандартной ситуации сознание, как правило, работает значительно интенсивнее обычного.
Быстро поднимаясь по лестнице, Игорь Всеволодович успел передумать о многом. К примеру, о том, что Морозов встречает его у входа, гостеприимно приоткрыв дверь.
Идея никуда не годилась: во-первых, такое проявление гостеприимства было явно не в духе Морозова или уж по крайней мере никак не укладывалось в рамки их отношений.
Еще он подумал о том, что дверь открылась случайно, допустим — от сильного порыва ветра.
Но тут же отбросил эту мысль как совершенно негодную: дверь в этом доме была не просто тяжелой — массивная, основательная была дверь.
Какой там порыв ветра!..
Он успел помянуть даже какую-то нерадивую прислугу — горничную или кухарку, попросту не закрывшую за собой дверь.
Но в этот момент лестница кончилась — Игорь Всеволодович оказался рядом с таинственно приоткрытой дверью…
И хорошо знакомый холодок вспорхнул в душе.
Верный спутник дурных предчувствий.
Однако предчувствия — предчувствиями, отступать было некуда.
Да и каковы были основания для отступления, вздумай Непомнящий сейчас действительно повернуть назад?
Не было оснований.
А желание бежать без оглядки было.
Сильное желание, не без труда преодолев которое Игорь Всеволодович толкнул злополучную дверь.
Она поддалась легко, пахнуло трескучим каминным теплом — наваждение отступило.
Игорь Всеволодович почти весело крикнул: «Хозяева!» — и уверенно шагнул за порог.
Он увидел все сразу.
Каминный зал внизу, с пылающим очагом, тяжелые кресла, укутанные звериными шкурами, сундуки…
«Из Углича, — внезапно всплыло в памяти, — опальной царицы Марии Нагой…»
Странные, неуместные мысли всплывали в сознании. Безумные даже, если учесть, что внизу, подле одного из царицыных сундуков, широко раскинув руки, уткнувшись лицом в огромную медвежью шкуру, небрежно брошенную у стены, лежал невысокий, сухопарый мужчина.
Среди глупых мыслей, метавшихся в голове Игоря Всеволодовича, появились еще две — чрезвычайно ясные, исполненные веской уверенностью.
Первая: человек внизу — не кто иной, как хозяин дома, Андрей Морозов.
Вторая: он мертв. Более того — убит.
Затылок Морозова был рассечен страшным ударом.
Зияющая рана была отчетливо видна даже оттуда, где соляным столбом застыл Непомнящий, — сверху, от самой двери.
Большая лужа крови — бурая на буром меху, напротив, не бросалась в глаза.
Но как бы то ни было, Андрей Викторович был убит, а вернее — зарублен в собственном доме, что… было невозможно в принципе.
Несколько минут назад он лично распорядился впустить Игоря Всеволодовича.
Спасительной соломинкой вспыхнуло в сознании не он!
Не он убит — или, напротив, не он говорил с охраной.
Непомнящий сгоряча, не рассуждая, сбросив оцепенение, рванул вниз. Потрясенный, не чувствуя ничего: страха, ужаса, боязни оставить следы, наконец, легко подхватил тело за плечи, перевернул навзничь.
И отпрянул.
Тонкое, ухоженное, загорелое лицо, искаженное гримасой бешенства — именно бешенства, — это особо поразило Непомнящего.
Соломинка беззвучно шла ко дну — сомнений не оставалось: убит был именно Андрей Морозов, если только у него не было брата-близнеца.
Что вряд ли.
Вторая мысль напомнила о себе. В сознании вспыхнула и ритмично замигала тревожная лампочка.
С охраной говорил кто-то другой.
