— Об этом и не спрашивайте, — ответила старая сивилла, — да молите бога, чтобы он не оставил вас во власти гордыни и вашего своевольного сердца. Эти пороки приносят беду и в хижину и во дворец, я сама тому горестная свидетельница. Вот была мучительная и страшная ночь! Неужто это время никогда не уйдет из моей старой головы? Ох, вот вижу, лежит она на полу, а с волос, таких длинных, течет соленая вода!.. Небо покарает всех, кто был к этому причастен… Бог мой, неужели мой сын в море при таком ветре?
— Нет, нет, матушка, ни одна лодка не выдержит такого ветра. Он спит в своей постели за перегородкой.
— Так это Стини в море?
— Нет, бабушка, Стини ушел со старым Эди Охилтри. Верно, они хотели посмотреть похороны.
— Не может быть, — заметила мать семейства. — Мы и не знали ничего, пока не пришел Джок Ренд да не сказал, что Эйквудам велено явиться. Эти господа всегда держат похороны в тайне. Тело пронесут всю дорогу от замка, все десять миль, под покровом ночи. Старуха десять дней пролежала в гробу в Гленаллен-хаузе, в большом зале. Его завесили черным и всюду зажгли восковые свечи.
— Да упокоит ее господь! — воскликнула старая Элспет, чьи мысли, очевидно, все еще были заняты столь значительным событием, как смерть леди Гленаллен. — Сердце у графини было жестокое, и за свои дела она ответит, но милосердие всевышнего безгранично. Дай бог, чтобы она в этом убедилась!
И Элспет снова погрузилась в молчание, которого больше не прерывала.
— Хотела бы я знать, что делают в такую ночь мой Стини и этот старый краснобай и попрошайка! — сказала Мегги Маклбеккит, недоумение которой разделяла и ее гостья. — Эй, детки, сбегайте-ка кто-нибудь на скалу да покричите! Может, они близко! Не то от оладий одна зола останется!
Маленькая посланница ушла, но через несколько минут примчалась назад с громким криком:
— Мама, бабушка! Там белое привидение гонится за двумя черными, и все они бегут со скалы.
Вслед за этим странным сообщением послышался шум торопливых шагов, и в хижину ворвался молодой Стини Маклбеккит, а сразу вслед за ним и Эди Охилтри. Оба так запыхались, что еле переводили дух. Первым делом Стини стал искать брус, служивший дверным засовом, но мать напомнила, что этот брус распилили на дрова в суровую зиму три года назад. «Зачем нам, беднякам, засовы?» — говорила она тогда.
— Никто за нами не гонится, — сказал нищий, отдышавшись. — Мы совсем как злодеи: бежим, когда нас вовсе не преследуют.
— Право же, кто-то за нами гнался, — сказал Стини, — либо дух, либо кто-то похожий на духа.
— Это был человек в белом, верхом на лошади, — возразил Эди. — Он не мог скакать шибче, оттого что конь его увязал в топких местах и он еле держался в седле. Это я хорошо видел. Не думал я, что мои старые ноги могут так быстро нести меня. Я бежал словно из-под Престонпенса[376].
— Тьфу, дурни какие! — возмутилась Мегги Маклбеккит. — Верно, это был кто-нибудь из верховых с похорон графини.
— Как? — воскликнул Эди. — Старую графиню нынче ночью хоронили в монастыре святой Руфи? Так вот откуда огни и шум, что нас спугнули! Жаль, что я не знал, а то я бы не ушел и не оставил там того мошенника. Впрочем, они позаботятся о нем. Ты слишком сильно отлупил его, Стини; может, и совсем угробил.
— Ничего подобного, — рассмеялся Стини. — Этакий широкоплечий детина! Вот я и примерил палку к его плечам. И ведь не опереди я его, он бы вышиб из тебя твои старые мозги, приятель!
— Ладно, если выпутаюсь из этой передряги, не стану больше искушать провидение, — сказал Эди. — Но неужто так незаконно сыграть шутку с таким проходимцем, который тем и живет, что обманывает честных людей.
— А что нам делать вот с этим? — спросил Стини и показал бумажник.
— Вот тебе на! — воскликнул Эди в большой тревоге. — Чего ради ты его взял? Одной бумажки отсюда довольно, чтобы повесить нас обоих!
— Я и сам не знаю, — ответил Стини. — Этот бумажник, верно, выпал у него из кармана; он оказался у меня под ногами, когда я возился с этим прохвостом, стараясь поднять его с земли. Ну, я просто сунул его в карман, чтобы не потерялся. Тут послышался конский топот, и ты закричал: «Бежим!» А потом я думать о нем забыл.
— Так или иначе негодяю надо вернуть бумажник. Снеси-ка его на рассвете Рингану Эйквуду. Я и за тысячу фунтов не согласился бы, чтобы его нашли у нас!
Стини обещал сделать, как ему было сказано.
— Хорошо вы провели ночь, мистер Стини! — воскликнула тут Дженни Ринтерут, которая, досадуя, что ее так долго не замечают, теперь вышла вперед и стала против молодого рыбака. — Хорошо вы провели ночь, шатаясь с бродягами и удирая от привидений, вместо того чтобы спать в постели, как все честные люди, и ваш отец в том числе!
Это нападение встретило достойный отпор, в духе деревенского остроумия, со стороны молодого человека.
