– От него французским парфюмом пахнет, – сообщила она.
– Да и коньяк, как видно, был недешевый, – согласился Вадим, встряхивая горемычного.
– Дешевый я не пью. Я вообще не пью.
– Оно и видно. Ну и что теперь с ним делать? Ментов вызвать?
– Не надо ментов! Они его изобьют и в обезьянник кинут! – взмолилась Маша.
– Откуда у тебя, Маруся, такие познания?
– У меня папа много лет пил. Всякого навидались. Не надо его бросать.
Вадим снова встряхнул своего подопечного.
– Ну и куда же тебя везти, друг ситный?
– Друг не ситный, друг – сволочь и предатель! Лучше я тут сдохну, чем к нему пойду!
Мужик снова полез под елку.
– Эй, куда!
Вадим выудил мужика из укрытия и подтолкнул к машине. Совместными усилиями они запихали пьянчужку в салон и пристегнули.
– Ты адрес свой помнишь?
– Набережная Грибоедова. Возле Банковского моста. Там покажу.
– Это в центре. Ты только не засыпай, слышишь!
– Буду стараться. Вы, девушка, пощекочите меня, если засыпать стану. Я от щекотки сразу орать начинаю.
– Не буду я вас щекотать. Лучше тресну.
– Трескай, что ж! Я бы сам себя треснул, если б мог, – печально согласился мужик.
– Как хоть тебя зовут? – спросил Вадим, сворачивая к каналу Грибоедова.
– Феликс. Не Эдмундович, не бойтесь.
Маша прыснула в кулак.
– Да ты приколист, – покачал головой Вадим. – Ну вот твоя улица. Показывай дом.
Феликс пролез между сиденьями, вгляделся и тыкнул в большой дом.
– Вот он, мой домик.
Домик выглядел вполне фешенебельно.
Вадим выгрузил бедолагу и предложил:
– Может, тебя до квартиры довести, а?
– Не. Не надо. Доведи меня до двери. Там консье… рж… рж. Он доставит куда надо.
– Ишь ты! – усмехнулся Вадим и потащил горемыку к подъезду.
Вернулся он веселый.
– Этот Феликс далеко не бомж. Какого черта его под елку понесло, непонятно.
– Как ты его разглядел? Я вообще ничего не заметила в темноте!
– Нам часто в темноте приходится работать. Осенью и зимой темнеет рано, а ремонт надо закончить. Глаза привыкли.
– А если бы мы здесь не ехали? Он же мог замерзнуть за ночь! Ему даже такси самому не вызвать!
– Думаю, да.
Маша покрутила головой.
– Ты ему жизнь спас!
– Вопрос, надолго ли! Он завтра снова надерется и заснет под мостом. Бедовый мужик. Не жалко себя, видать.
Последнюю фразу он сказал как-то так, что Маша внимательно на него посмотрела. Это он о ком?
– Давай я отвезу тебя домой.
Он повернулся и посмотрел на нее. Не хочет он везти ее домой. Он хочет отвезти ее к себе и оставить навсегда. Вопрос в том, хочет ли она того же самого.
– Хорошо. Мне завтра на работу рано.
Ее голос звучал глухо и устало.
Вадим развернулся и повез ее домой.
Элеонора позвала ее к себе в конце рабочего дня. Оказалось, фея-крестная приготовила ей подарок. Платье. Очень красивое. Таких Маша не только никогда не нашивала, но даже и не видела.
Маша ахнула и тут же отказалась принимать. В конце концов Элеонора рассердилась.
– Я имею право сделать вам подарок к Новому году или нет? Оно идеально подходит к вашему цветотипу и совсем не дорогое.
Она нарядила ее и поставила перед зеркалом. Платье было чудесное, а Маша в нем – еще лучше.
– Почему-то мне кажется, что вам будет куда в нем пойти, – сказала довольная Элеонора.
– Как вы догадались?
– Поживите с мое. Это тот самый мужчина, которого вы разыскивали? Могу я узнать его имя?
– Вадим. Только он пока… еще… не совсем…
– Не рассказывайте, если не хотите. Я не претендую на откровенность такой глубины.
– Да нет никакой глубины! Он не такой, как другие. Сейчас ведь стараются нахрапом девушку взять. Ухаживать и заботиться некогда. И не модно.
– А он ухаживает?
– Не знаю. Но он заботится. Мне кажется, он даже целовать меня не станет без разрешения.
– Так разрешите! Или спугнуть боитесь? Он слишком робкий?
– Нет, что вы! Он решительный и даже жесткий. Слышали бы вы, как он про свои полноповоротники и манипуляторы разговаривает! Мне кажется, его все слушаются. А со мной он бережно. Словно я ваза хрустальная.
Элеонора задумчиво провела ноготком по губам.
– Породу видно сразу.
– Что?
– Я говорю, что чувствуется благородная кровь. У него за спиной десятки поколений русских дворян. Это вам не Ванька-ключник!
– Он зовет меня Марусей. Как вы думаете, это о чем-то говорит?
– Уверена, что он видит в вас силу, смелость и цельность.
– Не многовато для Маруси?
– В самый раз! Маруси, они такие! Подождите, как, вы сказали, его фамилия? Гильберт?
Маша кивнула. Элеонора задумчиво помешала ложечкой чай.
– Что-нибудь еще о семье Вадима известно?
– Только о далеких предках. Его прапрабабка родом из Дармштадта, ее отца звали Людвигом, и он владелец ювелирного завода. У нее был брат.
– О нем что-нибудь известно?
– Только то, что он унаследовал бизнес отца, жил в Германии. После прихода к власти Гитлера, в тридцать четвертом, кажется, эмигрировал с семьей в Америку. У него были сын и дочь. Дальше следы потерялись.
Элеонора посмотрела на нее странным взглядом.
– Что? – испугалась Маша.
– Вы не поверите, но, кажется, я смогу помочь найти родственников этого Вадима.
Маша уставилась на Элеонору. Та была по-настоящему взволнована.
