В статье автор отчасти возвращается к теме династии Гольштейн-Готторпов и Февральской революции, но притом (и главным образом) отвечает на развёрнутую историками официозной России кампанию антизападничества.
Популярные ныне ролевые игры имели некоторое подобие в моём, к примеру, детстве. Я и мои друзья, прочитав интересную книгу, импровизировали, играя её персонажей. Потом книга и игра сменялись новыми книгой и игрой, а о прежнем оставалось что-либо высказанное моим отцом, непременным участником подобных занятий. После томика «Чингисхан» (автор Василий Ян) мы представляли себя монголами, которые с гордым презрением смотрят на поднесённые противником драгоценности, приказывают рассыпать их по степи и бросаются рубить и колоть врагов, штурмовать их крепость. Попутно мы узнавали от отца и то и другое, что не вошло в книгу. В итоге память сохранила главное о Чингисхане: он провозгласил, что монголу не бывать рабом. И всюду, где была монгольская власть, монголы стали свободны. Произошло это в начале XIII века.
О ещё более давних временах повествовала книга областного писателя, увлёкшегося фигурой норманна Эрика Рыжего. Толстый роман по малому моему возрасту я был не в силах одолеть, знал его, в основном, по пересказу, и запомнилась книга благодаря тому, что сказал о норманнах отец. Сказал же он то, что ему в далёкое царское время запомнилось со слов учителя. К норманнам снарядили послов славяне. Они никак не могли объединиться в государство, и послы везли прошение, смысл которого был: земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет, придите к нам и правьте нами. Норманны откликнулись, послали своих Рюрика, Синеуса и Трувора, благодаря которым создалось Древнерусское государство.
Что это «ложная теория», я услышал в советской школе, заранее предупреждённый отцом, дабы не вздумалось возразить. Я не возразил, однако же и не поверил, предчувствуя, что верность теории будут подтверждать историки. Среди них оказался профессор Петербургского университета Андрей Буровский, который в книге «Отцы городов русских» написал: «Кто такой Рюрик и как он появился на Руси, — спорят до сих пор. Но практически все дореволюционные историки были согласны с тем, что „Призвание первых князей имеет великое значение в нашей истории, есть событие всероссийское, и с него справедливо начинают русскую историю“». (С.М.Соловьев. «Призвание варягов на русь северными племенами славянскими и финскими. — Следствия этого явления. — Обзор состояния европейских народов, преимущественно славянских, в половине IX века»).
У А.М.Буровского (можно сказать, как и у меня) есть основания по-своему воспринимать охаивание «иноземцев». Он имеет непосредственное отношение к немцам и мог бы носить фамилию Шмидт.
Период, когда не стоило возражать, что нормандская теория «лжива», был весьма опасен. И хотя никто не возражал, озлобление её противников не ослабевало. Сколько раз мне доводилось слышать и читать, что прошение звучало не так, как я передаю его. Что Синеуса и Трувора не существовало. Что Рюрик являлся не норманном, а варягом и причём таким, какие на самом деле не варяги, а русы.
Когда «нормандской теории» доставалось по первое число, нельзя было не заметить, хотя бы в семидесятые годы, до чего же соответствует времени прилетевшее из глуби веков: земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет, придите к нам и правьте нами. В той сволочной жизни не могло не быть тех, в чьём сердце не шевельнулся бы позыв прошептать это. Уж больно отвратительно правили те, кто занял место норманнов.
Нормандская теория, таким образом, звала размышлять: кто правит? Сопоставим этот вопрос с другим — верна она или нет — и перенесём оба вопроса во время, когда теория была выдвинута приглашенными в XVIII веке в Россию немецкими учёными Г.Байером, Г.Миллером и А.Шлёцером и «опровергнута» Ломоносовым. Российской империей правили… нет, не Романовы, а фон Гольштейн-Готторпы.
Романовы вымерли. Пётр Великий оставил единственного наследника мужского пола — внука по имени Пётр. Он умер в 1730 году и с ним оборвалась мужская линия Романовых. Были у Петра Великого и две дочери: Анна и Елизавета. Анна вышла замуж за герцога Карла Фридриха фон Гольштейн-Готторпа, в старом добром германском городе Киле родила Карла Петера Ульриха и через три месяца умерла от родильной горячки. Вдовец не оказался долгожителем: покинул бренный мир, когда Карлу Петеру Ульриху исполнилось одиннадцать лет. И вот он, государь Гольштейна, в 1762 году был объявлен русским царём Петром Фёдоровичем Романовым. Жена Карла Петера Ульриха, немецкая принцесса, стала Екатериной II.
Русская родовая знать приняла немецкую династию фон Гольштейн-Готторпов, тем самым подтвердив, что так же было и с норманнами. Пусть лучше правит чужеземец, нежели свой, который не в силах доказать, что его род знатнее твоего. По душе пришлась династия и дворянству, которое было освобождено от государственной службы и могло наслаждаться жизнью благодаря труду крепостных. У Пушкина в «Капитанской дочке» помещик Гринев праздно живёт в своём имении, в то время как его друг-немец, дослужившись до генеральского чина, не покидает армию, несмотря на старость.
