— Это шалости! — отрезала я и продолжила буравить кикимору взглядом. — Мне нужен ил со дна этого болота, Хохотушка.
— Для тебя я Цветана!
— Ил!
Нечисть тяжело вздохнула, потеребила зеленые волосы, успевшие уже высохнуть, и соизволила прыгнуть в зловонную от газов воду. И, казалось бы, все идет по плану, только вот леший не желал прощать мне своенравного поведения. Пространство за нашими спинами заискрилось и начало трещать так, словно оно состояло из хвороста, который только что подожгли.
Я обернулась на краткий миг, чтобы посмотреть на то, как деревянный старичок крутит свои руки-веточки и волшбует с неистовым упорством. Богдан тоже успел оценить масштабы надвигающегося бедствия.
— Кидай ты это кольцо в воду, и летим отсюда, пока не остались здесь навсегда!
— Нет, — категорически сказала я. — Лучше снимай рубаху.
Если до этого Бачевский сомневался в моем помешательстве, то сейчас окончательно убедился, что с двойкой ему заведомо не повезло.
— Вели, — грозные нотки полетели в мою сторону, пока я с нетерпением наблюдала за пузырями в болоте, надеясь на то, что Хохотушка не уплыла, разобидевшись от моей неожиданной просьбы. Кто их знает, этих кикимор. Может, мочить волосы она сегодня уже не собиралась, а тут я.
— Давай, снимай. И выворачивай. Живо!
— Хватит мной командовать, — уже не сдерживая раздражения, огрызнулся колдун.
— Либо это сделаешь ты, либо я. Но уж если до этого дойдет… — мимо меня пролетела небольшая искра и чуть ли не опалила мне лицо. Тут уж Богдан медлить не стал. Правда, стягивая с себя верхний элемент одежды, он чуть не рухнул прямо в воду, но я вовремя вцепилась ему в локоть.
— Держи, — раздалось недовольное прямо у наших ног, и кикимора протянула мне горсть ила. Я быстрым движением руки достала из лифа маленький коробок, запихала туда болотную грязи и уже с чистой совестью отдала нечисти ее украшение. Спасибо она говорить мне не стала. Нахалка.
Надо отметить, что манипуляция с рубахой немного помогла. Потому что сейчас лесной дух не мог напрямую атаковать колдуна. А ему и не нужно было — он решил направить все свои усилия в мою сторону. Хорошо, что Бачевский догадался прикрыть меня своей мощной грудью.
— Каков план, полоумная? — не очень ласково, но сейчас своему защитнику я была готова простить все. — Может, в твоем нескончаемом умственном арсенале найдутся еще несколько фраз, способных отпугнуть старика?
— К сожалению, — я чуть сжалась под пристальным взглядом. — Но ты можешь меня обнять и напролом пролететь мимо лешего.
— Глупый план, — мотнул головой Богдан и притянул к себе на нож. — Хватай свою тыкалку и пригни голову, а то лесной дух оставит тебя без волос на голове.
Я пискнула и уткнулась лицом парню в грудь. Былой запал потух, и я, наконец, осознала, что меня бьет крупная дрожь от накатившего страха.
— Держись, Птичка! Выживем, ты мне все расскажешь…
А дальше все задвигалось, и чем ближе мы приближались к взбешенному лешему, тем жарче становилось. Я не видела этого хаоса, и все, что могла делать — это призывать туман, уплотнять его и молиться Сварогу, чтобы этого хватило для того, чтобы пробиться.
И только спустя пару минут, когда вокруг воцарилась тишина, я поняла, что…
— Прорвались?
— А ты во мне сомневалась? — хмыкнул Богдан. Я почувствовала, как он очень быстро, почти невесомо коснулся моей макушки щекой. — И, кажется, мы даже успеваем к назначенному сроку.
— Спасибо тебе, — прошептала я в шею юноши, боясь посмотреть ему прямо в глаза. — Спасибо.
Благодаря Бачевскому моя нить останется цела, но из-за него же она рискует порваться. Вот такие шутки судьбы. Вот такая несправедливость.
В портальную залу мы влетели за пару минут до окончания данного Говеном времени. И хоть отец никак не выразил своей радости, члены Паламенда скрывать своих эмоций не собирались.
— Практика разрешена, — заключил главный магистр Бедруса. — Примите наши поздравления!
Уставшая, грязная, но безумно счастливая, я вместе с Бачевским добрела до женского корпуса. Я отговаривала парня меня провожать, но он и слушать не хотел.
— Что это там было, Величка? — я боялась услышать этот вопрос, но знала, что он обязательно прозвучит, стоит нам остаться наедине.
— Ох… Знаешь, что я тут вспомнила?
— Что?
— А ведь рубаху можно было не снимать. Можно было стельку в сапоге перевернуть… — увела я диалог в иное русло.
— Так это мне, значит, раздеваться не надо было? — возмущенно воскликнул колдун.
— Ага, — широко улыбнулась я. — Ну, до вечера, — суетливо махнула рукой я и спряталась за дверью. Но даже за ней было слышно, как Богдан чертыхается.
Чувствую, он так просто не отстанет.
Бесяш принялся за работу сразу же, стоило мне переступить за порог комнаты. Нежана помогла мне раздеться и уложила на кровать.
— Тебе нужно поспать, — взволнованно сказала подруга. — Выглядишь ты…
— Хуже мертвяка, — не стал сглаживать углы разговора бес-помощник. — Удивительно, что ты до сих пор стояла на ногах и даже передвигала их. Я даже малек завидую твоему упрямству.
