Я знаю, что моя личная история рискует пробудить в людях два вида реакции — реакцию обычных людей, которые не сразу признают то, что выходит за общепризнанные рамки. Некоторые из них вполне могут сказать: «Если у него все хорошо сегодня, это потому, что его рак не был так серьезен». Как бы мне хотелось, чтобы они оказались правы! Что у меня за плечами? Болезнь, операция, рецидив, вторая операция и тринадцать месяцев химиотерапии. Но я сильнее своего рака, значит, он действительно «не так серьезен».
Мой врач как-то сказал:
— Странно, Давид... Генетический анализ показывает, что у вашей опухоли агрессивная природа, но с вами она ведет себя вполне цивилизованно.
Возможно, это просто везение. А может быть, это из-за того, что мой образ жизни с некоторых пор изменился. Так или иначе, мой случай — это не научный эксперимент. Он не может служить решением многолетних споров. Исследования продолжаются, и я надеюсь, что они изменят принятые сегодня подходы к профилактике и лечению болезни.
Еще одна — увы, типичная — реакция на мою историю в некотором смысле ставит на карту мою жизнь. Некоторые скептики могут сказать: Прежде чем последовать его советам, подождите и посмотрите, будет ли он жив в следующем году». Другими словами, вместо того, чтобы пересмотреть свои предвзятые представления, они предпочтут увидеть, что никому не удается выйти за рамки привычного. Я бы ответил так: «Не знаю, буду ли я жив через год, или через два, или через шестьдесят. Да, вы правы, как и все люди, я весьма уязвим. Но есть одна вещь, в которой я уверен. Я никогда не буду сожалеть о том, как я живу сегодня, потому что здоровье и та осознанность, которая возникла вследствие перемен в моей жизни, придают ей гораздо большую ценность».
Сейчас, когда я заканчиваю эту книгу, я желаю каждому своему читателю только одного. Здоровы вы или больны, я надеюсь, что вы тоже захотите полностью открыться для осознания ценности бытия — своего бытия. И тогда вы долго будете греться в лучах живительного света.
Не я придумал написать эту книгу. Она обрела черты одним майским вечером в небольшом итальянском ресторане, где я обедал с моим братом Франклином. Мы говорили о планах на будущее. Вдруг брат сказал:
— Когда ты, наконец, решишься рассказать о том, что с тобой произошло, и о том, что ты обрел, когда искал способы сохранить здоровье? — Не дожидаясь моей реакции, он добавил: — Послушай, ты не имеешь права держать это при себе!
Я не думал, что у меня достаточно материала для книги, во всяком случае для книги, которая действительно поможет другим. Франклин начал расспрашивать меня о том, что повлияло на меня больше всего. К концу вечера план будущей книги в общих чертах был готов.
В последующие дни я не мог выбросить мысль о книге из головы. Франклин со свойственной ему убежденностью зажег внутри меня пламя, которое горит и по сей день.
Очень скоро я получил совет от трех женщин, имена которых я никогда не произношу не добавив: «Они потрясающие!» Я хорошо их знал, но никогда прежде не обсуждал с ними историю моей болезни.
Я обратился к Николь Латте (Nicole Lattes), которая опубликовала мою предыдущую книгу и чья интеллигентность создавала вокруг ореол доброжелательности и тепла. На мое смущенное и нерешительное предложение работать снова вместе она ответила доброжелательно и мудро. Она точно знала, что делать для того, чтобы все это собрать в книгу. Николь просто удивительна.
Я поговорил с Сюзанной Ли, моим агентом. Сюзанна — настоящий профессионал. Разговор с ней дал мне ощущение уверенности и поддержки. Мы быстро составили общий план того, что должно было войти в книгу, а также график, который давал мне возможность полностью посвятить себя литературному труду в течение почти целого года. На протяжении этого года наши продолжительные разговоры с Сюзанной и наше совместное непоедание печений в лучших кондитерских Парижа были волшебны. Сюзанна, я не могу передать, насколько ты прекрасна!
И наконец, на освещенной солнцем террасе парижского кафе я встретился с Урсулой Готье, французской журналисткой, которой я восхищаюсь. Я спросил ее, согласится ли она поработать со мной в течение недели, чтобы помочь мне собрать воспоминания о моем опыте борьбы с раком. Я также спросил ее, не возьмется ли она редактировать рукопись по мере написания. Тема книги была для меня слишком личной, чтобы не заручиться интеллектом и здравомыслием Урсулы. В первый же день мы говорили о моем проекте три часа, если не больше. Сначала Урсула сказала, что слишком занята, чтобы взяться за эту новую для нее задачу, но на следующий день позвонила, чтобы сообщить: «Давид, я отложила все, чтобы поработать с тобой». Когда я услышал эту новость, моей радости не было предела. Урсула, эта книга никогда бы не состоялась без тебя. Я говорил это тебе много раз, но позволь мне теперь написать эти слова: ты великолепна!
