В данном случае речь идет о цитате, вырванной из контекста или неправильно обрезанной. Ленинское «все театры следует положить в гроб» относится к письму Луначарскому, в котором В. И. В присущей ему эмоциональной манере рекомендует наркому просвещения в первую очередь сосредоточиться на вопросах образования и не уделять так много внимания такому элитарному виду искусства как театр, а его же «из всех искусств для нас важнейшим является кино» в необрезанном виде звучит примерно как «в условиях, когда 90% населения России неграмотны, из всех искусств…». Или иная цитата из Сталина – «Что не сделает закон, то должна восполнить пуля!» (Фабричное законодательство и пролетарская борьба т.1 стр. 290). Проблема в том, что полный вариант звучит как «Что не сделает закон, то должна восполнить пуля! Так думает царское правительство…».
Поневоле вспомнишь анекдот о том, как Берия любил Пушкина за то, что он написал «Души прекрасные порывы».
Отдельный момент связан с работой с источниками «не в оригинале», когда автор опирается на информацию, которая может быть осознанно или неосознанно искажена переводчиками. Однако встречаются случаи, когда ревизионисты намеренно используют в качестве источника некорректный перевод. Именно к такому приему, например, прибегали те, кто пытался доказать, что «окончательное решение еврейского вопроса» по Гитлеру вовсе не предполагало геноцид.
Нечто похожее встречалось в работах южнокорейских историков, возлагающих главную ответственность за Корейскую войну на Кремль. В качестве аргументов приводились переводы на корейский язык телеграмм Сталина. Однако перевод был сделан так, что одобрение инициативы Пхеньяна превратилось в навязывание ему своей воли. До недавнего времени в Музее истории Корейской войны в Сеуле в качестве доказательства использовался написанный по-русски план наступления. По замыслу пропагандистов он должен был иллюстрировать то, что все стратегические документы сначала составлялись по-русски, а потом переводились на корейский. Однако в правом нижнем углу документа есть пометка, на которую, вероятно, не обратили или не захотели обратить внимание. Пометка эта гласит: «Перевод на русский язык Цой Илья». То есть в действительности это русский перевод корейского документа.
Незнание источниковедения нередко приводит ревизионистов к так называемому «синдрому одной книги», когда наиболее понравившийся или оказавшийся первым среди прочитанных текстов по теме превращается в своего рода библию, и всё дальнейшее изучение проблемы осуществляется с позиции его автора.
Но здесь мы говорим об ином. В данном случае среди разнообразных источников выбирается один, в котором содержится нужная информация, в то время как все остальные свидетельства игнорируются. Зато посылка ревизиониста вполне легитимизирована ссылкой. Так, основываясь исключительно на мемуарах одного из партизанских командиров, Светлана Нам оценивает численность иностранных интервентов на Дальнем Востоке в 100 тысяч человек, в то время как японо-англо-американские силы составляли по документированным историческим данным менее 40 тысяч. Даже если добавить к ним «белочехов», которые действовали в регионе в иное время, 100 тысяч все равно не набирается. Так же некритичны были ее ссылки на ряд откровенно пропагандистских советских изданий, описывающих подвиги корейских коммунистов и зверства японцев.
Прием этот вытекает из недостаточного знания вспомогательных дисциплин или неумения/нежелания анализировать весь корпус свидетельств. Из него выбирается только один блок источников, которые служат ревизионистам доказательной базой. Например, европейские ревизионисты отдают особое внимание документам, считая, что если факт не был должным образом задокументирован, его не было. У Соколова и прочих авторов «нового взгляда на Вторую Мировую» это приоритет «окопной» правды над генеральской. У сторонников Фоменко это определенный блок летописей, как правило, русских. То, что одно и то же событие может быть зафиксировано в разнообразных источниках (наподобие отрицаемого ими завоевания монголами Центральной Азии) или подтверждаться данными материальной культуры, ими игнорируется. Мензис, наоборот, использует в качестве доказательств исключительно материальные источники, игнорируя летописания под предлогом того, что все летописи были подделаны..
