На Мамаевом кургане, пологом холме в центральной части Сталинграда, где происходили самые жестокие бои, поставлен монумент «Родина-мать зовет». Эта бетонная статуя высотой в 85 метров изображает молодую, сильную женщину с высоко поднятым мечом; она полуобернулась назад, призывая к отмщению и победе. Она — это Россия, мстительная богиня, неодолимая сила природы, требующая невозможных жертв от своих детей — как своего законного права.
Зима 1942 года подходила к концу. Наступление немцев захлебнулось в руинах Сталинграда. Наконец местные власти стали собирать потерявшихся детей и отправлять их на Верхнюю Волгу, в Куйбышев (ныне Самара). Мила отстала от своих и оказалась в переполненном холодном вагоне поезда, который привез несколько тысяч бездомных детей в Соликамск, в предгорьях Урала, в гигантский приют для сирот.
В Соликамск стекались люди, сорванные войной с родных мест. Казалось, по росчерку пера какого-то чиновника весь город наводнили толпы сирот. Здесь царили, как выразилась Людмила, «волчьи законы»: дети отчаянно дрались друг с другом за кусок хлеба. В приюте обедали в три смены; первыми в столовую входили дети из младших групп, и учителя следили за тем, чтобы они сами съедали мясо, а не отдавали его старшим. Однако если малыш не приносил мяса старшим, его ждала «темная» — побои через накинутое на голову одеяло, чтобы он не мог выдать своих обидчиков. Поэтому маленькие украдкой от учителей прятали десятиграммовые кусочки мяса в длинные штаны. Восьмилетняя Людмила со своими сверстниками собирала в степи траву, ее солили и ели, что хотя бы частично спасало их от авитаминоза и рахита. Но все равно у Милы, как у всех голодающих детей, невероятно раздулся живот, а высохшие ноги походили на палочки.
Правда, случались и светлые моменты. Однажды учительница в сельской школе предложила ученикам оставить свой завтрак — крошечные, пятидесятиграммовые порции хлеба для сирот, хотя крестьяне сами недоедали, питаясь горькой черной редькой и мелкой картошкой, урожай которых они могли снять за короткое уральское лето.
Когда наступило лето 1943 года, сотни детей отправились за ягодами для раненых солдат в окружающие город леса и болота. Каждый должен был собрать полведра. Мила очень боялась провалиться в болотную трясину, прикрытую густым мхом. Однажды детям пришлось пройти по лесу километров двадцать, прежде чем они нашли ягодное место, где еще не побывали деревенские жители. На обратном пути девятилетняя Мила, прихрамывая, вела за собой огромную толпу детей и распевала пионерские песни. Когда они возвратились в детдом с корзинками, полными ягод, глаза у Милы налились кровью от физического напряжения. Волчьи законы Соликамска научили ее, что для физически слабого человека единственный способ выжить — это стать лидером благодаря одной только силе характера.
После недельного сопротивления Днепропетровск был сдан немцам. Ленина и старшие детдомовцы, как и ее сестра и миллионы других беженцев, пешком, в телегах или на машинах двигались на восток. Где бы ни останавливалась рабочая бригада подростков, им сразу поручали рыть траншеи и ямы-ловушки для танков.
К началу сентября 1942 года Ленина оказалась в Ставропольской области, совсем близко к линии самого глубокого прорыва немцев. Гитлер приказал приостановить наступление на Кавказ и нефтяным вышкам Баку, бросив основные силы на битву за Сталинград. Ленину и десять старших детей оставили в деревне.
Работать в поле Ленина не могла из-за незаживающих мозолей на руках после рытья траншей. Кто-то из рабочих научил ее управлять лошадью, запряженной в телегу, и девочка во время уборки урожая вывозила в амбары хлеб с полей. Одна из жительниц деревни, армянка, предложила Ленине мыть полы у нее в избе и выполнять другую домашнюю работу, за что обещала ее подкармливать. Рассказывая мне об этом, Ленина показала пальцами размер короткого тупого ножа, которым она скребла пол, и объяснила, как с перевязанными пальцами стирала белье в горячей мыльной воде.
Пока Ленина отскребала дощатый пол, а женщина готовила обед для своей семьи, они разговорились. Женщина оказалась эвакуированной из Москвы. В свою очередь Ленина рассказала ей о себе и о том, что у нее тоже есть родственники в Москве. И хозяйка дома предложила Ленине поехать с ее младшей дочерью в Москву, чтобы продать на рынке сухофрукты, а билет на поезд она раздобудет девочке сама. Дело в том, что во время войны билет в Москву могли купить только те, кто имел в паспорте штамп о прописке в столице. Разлученная с сестрой Ленина горела желанием разыскать своих родственников и с радостью согласилась. Через неделю Ленина с хозяйской дочкой, нагруженные восемью чемоданами, связанными попарно матерчатыми поясами и до отказа набитыми сушеными абрикосами, втиснулись в вагон, и поезд помчал их в Москву, сделав крюк на восток, подальше от боевых действий.
