«От поста зама [(Председателя.—
Статья Петра Вагнера, помещенная на сайте Всемирной истории, подтверждает, что накануне ареста Берии у его политических соперников не было никаких доказательств его преступной деятельности:][400
«Против Берии не было вынесено никаких конкретных обвинений. Его противники это понимали. Сначала даже Хрущев говорил только о „задержании“в интересах последующего расследования: „Я говорил "задержать" потому, что у нас прямых криминальных обвинений в его адрес не было. Я-то мог думать, что он был агентом мусаватистов, как об этом говорил Каминский. Но такие факты никем не проверялись“. Предполагалось лишь отстранить от должности, которую он занимал. Против этого был будто бы Молотов, который боялся оставить Берию на свободе: „Берия очень опасен, и я считаю, что надо пойти на более крайние меры“».[588]
В «Автобиографии» 1923 года Берия подробно и без утайки пишет о службе в мусаватистской контрразведке и работе в небольшевистских организациях, что, по мнению автора, характеризует его с положительной стороны. Вот один из таких фрагментов:
«С февраля 1919 г. по апрель 1920 г., будучи председателем ком[мунистической]. ячейки техников, под руководством старших товарищей выполнял отдельные поручения райкома, сам занимаясь с другими ячейками в качестве инструктора. Осенью того же 1919 г. от партии „Гуммет“ поступаю на службу в контрразведку, где работаю вместе с товарищем Муссеви. Приблизительно в марте 1920 г., после убийства тов. Муссеви, я оставляю работу в контрразведке и непродолжительное время работаю в Бакинской таможне».[589]
Из письма Берии к Серго Орджоникидзе от 2 марта 1933 года:
«В Сухуме отдыхает Леван Гогоберидзе. По рассказам т. Лакоба и ряда других товарищей т. Гогоберидзе распространяет обо мне и вообще о новом закавказском руководстве гнуснейшие вещи. В частности, о моей прошлой работе в мусаватистской контрразведке, утверждает, что партия об этом якобы не знала и не знает.][401
Между тем Вам хорошо известно, что в мусаватистскую разведку я был послан партией и что вопрос этот разбирался в ЦК АКП(б) в 1920 году, в присутствии Вас, т. Стасовой, Каминского, Мирза Давуд Гусейнова, Нариманова, Саркиса, Рухулла Ахундова, Бунйат-Заде и друг. (В 1925 г. я передал Вам официальную выписку о решении ЦК АКП(б) по этому вопросу, которым я был совершенно реабилитирован, т. к. факт моей работы в контрразведке с
Ваш
2/III 33 г.».[590]
