Почему было выбрано 19 августа – очевидно. Привязывается В. Суворовым к заседанию Политбюро, а 16-е и другие числа никак с этой теорией не стыкуются. Поэтому ПРО дивизии, начало процесса формирования которых приходится на 16 или 18 августа, Владимир Богданович «не замечает». Развертывание дивизий по итогам деятельности комиссии Кулика началось до заседания Политбюро и до пакта Молотова – Риббентропа. И прямой связи между этими событиями не прослеживается.
При этом В. Суворов совершенно напрасно фетишизирует номера соединений. Всегда в расчетах нужно опираться на общее количество дивизий в штуках, а не на наибольший номер. А с количеством и номерами дивизий и армий Владимир Богданович совершенно не дружит. Проколовшись с якобы наибольшим номером 186, он повторяет ту же ошибку с номером сто: «100-я стрелковая дивизия своим номером как бы подчеркивала верхнюю грань: и в мирное, и в военное время (как показал опыт Гражданской войны) столько стрелковых дивизий было достаточно. […] Дивизии с более высоким номером в Красной армии не было». Таки была. Причем номера дивизий скакнули выше заветной сотни задолго до 1939-го и даже чехословацких событий 1938 года. Это 105 сд, сформированная в Приморье в 1936 г. на базе Полтавского УР. В советских открытых источниках упоминание о 105 сд можно встретить в книге: Чистяков И. М. Служим Отчизне. Воениздат, 1975. С. 35–36. Наибольшим номером на момент начала реформ 1939 г. был аж 114-й. Это 114-я стрелковая дивизия, сфомированная в Забайкальском ВО в июле 1939 года. И эти перехлесты через 100-й номер были не исключениями. Помимо вышеназванных примеров можно указать 104 сд, сформированную в Мурманске как 104 гсд на базе 162 сп 52 сд. Думаю, эти примеры достаточно красноречиво показывают, что поклонения номерам в РККА не было. Да и колебания численности были существенными. Так, в 1928 г. в Красной армии была 81 стрелковая дивизия, из них только 38 кадровых, в 1938 году 96 дивизий, из них 60 кадровых.
Претензии Владимира Богдановича к количеству формируемых дивизий не слишком уместны: «Сравним: в разгар «холодной войны» в армии США было 16 дивизий, в армии Британии – 4. Сформировать одну новую дивизию в демократической стране – это одних парламентских дебатов на год. А Сталин, по словам маршала Язова, за неполные два года сформировал 125 дивизий в дополнение к тем, которые у него были раньше» (День М. Глава 14). Не совсем понятно, почему сравнивается период холодной войны и 30-е и 40-е годы. Гораздо интереснее, на мой взгляд, посмотреть на ход «парламентских дебатов» в США в 1939–1940 годах. На 1 июля 1939 года в сухопутной армии США было 9 дивизий. 16 сентября 1940 года, без особых парламентских дебатов Конгресс утверждает увеличение армии, и к середине лета 1941-го армия нейтральной Америки выросла до 29 дивизий, объединенных в девять армейских корпусов и четыре полевые армии. И рост продолжался. К декабрю 1941-го армия имела уже 36 дивизий (из них четыре танковых и две кавалерийских), при численности личного состава в 1 686 000 человек. А к концу 1942-го планировался рост до 72 дивизий (George Forty, US Army Handbook. 1939–1945. P. 1–8). Это армия формально нейтральной страны, отделенной от воюющей Европы Атлантическим океаном. С 1939 по 1941 г. в США было сформировано 27 дивизий, по логике В. Суворова, на это требовалось 27 лет парламентских дебатов. Видимо, в американском Конгрессе времен Рузвельта получило распространение стахановское движение, и парламентарии-стахановцы работали под лозунгом «Десятилетку в один год!».
