Ничего эти верующие идеалисты не двигают и не несут, кроме беды себе и своему окружению. Они – всего лишь слепые орудия в руках тех, кто действительно это всё делает. И более того, важен не тот, кто делает историю, совершает героические дела или революции. Нет! Важен и интересен тот, кто приказывает всё это делать. Тот, кто действительно создаёт новые ценности и приказывает восхвалять их. Самые громкие слова, производящие бурю в человеческих цивилизациях, всегда произносятся шёпотом. Имеющий уши, да слышит! Имеющий ум, да уразумеет!
Толпа никогда не услышит эти слова, а верующий идеалист, как я уже говорил, это толпа. Толпа у него в голове. Она шумная и злобная, даже если идеал его мягок, тих и добр. Он всегда проиграет, ибо ради своей веры в тот самый мягкий, тихий и добрый идеал, он всегда готов разорвать на кусочки человека, верящего во что-то другое. Так почему же он тогда от других ждёт милости и доброты?
В отличие от различных философий, эти верования несут в толпу единство, а соответственно, каждый её член чувствует себя защищённым, сильным и безнаказанным в деле удовлетворения своих звериных инстинктов, особенно когда речь заходит о расправе толпы над той или иной бывшей её составляющей.
Коммод, съевший хлеб познания, всё это прекрасно осознал, ибо до этого больше других животных вращался среди людей. Единственным конкурентом ему здесь был кот Альфонс и его семейство. Коммод действительно угадал в нём натуру, которая из хищника по природе, превратилась в изнеженного жизнью учёного – интеллигента – идеалиста.
И, естественно, кот, который слушал те же людские философские разговоры, что и Коммод, мог составить для него серьёзную интеллектуальную конкуренцию. В планы Коммода это никак не входило. Он сам уже формировал новые ценности, по которым должны были жить в дальнейшем животные в теперь уже его хозяйстве. Более того, он уже приказывал почитать эти ценности другим и те с удовольствием исполняли эти приказы. Коммод видел себя в истории животных новым богом, ибо в его сознании тот старый бог, которым являлся Соломон Гросби, уже умер.
А значит в перспективе, пусть и далёкой, в его руках будут все рычаги для того, чтобы Соломон Гросби, как бог скончался в сознании остальных животных и птиц. Основной своей целью он поставил теперь избавление от самого Соломона.
На Олимпе должен быть только один бог! Но как это сделать Коммод не знал абсолютно. Были у него в голове какие-то намётки плана, но для его полного и чёткого построения у него было недостаточно информации.
За этими раздумьями Коммода застал Нерон, следивший за Пиратом и примчавшийся вперёд него с вестью, решавшей все вопросы, задаваемые себе Коммодом.
– Коммод! Потрясающая новость! Соломон Гросби, по всей видимости, сбежал, даже не попрощавшись со своим пророком. В его дом нагрянула полиция из города и сейчас они его там дожидаются. Но, думаю, что напрасно, ибо я видел, как поспешно он прыгнул на коня и, не сказав ни слова примчавшемуся к нему Пирату, ускакал прочь.
Коммод от такого известия, аж подпрыгнул на месте. Сначала его охватила неописуемая радость. Вот оно! Свершилось чудо! Ведь действительно, не успел подумать о том, что Соломон должен исчезнуть, и он исчез! А исчез ли?
– Нерон! Бегом обратно туда и дождись приезда Соломона! Если к ночи не появится, значит, действительно сбежал.
– Босс, дай хоть пожрать немного! – жалостливо отозвался Нерон.
– Я сказал: бегом к Соломону! Некогда жрать! Скоро все нажрёмся от пуза, а сейчас марш работать! – глаза Коммода сверкали молниями, ибо он действительно был на взводе.
«Если Соломон сбежал, значит, тому была какая-то очень веская причина, – продолжал размышлять Коммод. – Что случилось? И почему у меня так мало информации? Как узнать? Пират! Вот кто, наверняка, знает хоть что-то! Хотя, судя по докладу Нерона, для него это тоже стало полной неожиданностью. Да, события разворачиваются так, как надо мне! Может я действительно всесильный и эта сила моей воли заставила Соломона сбежать? Теперь только я и Пират можем реально претендовать на наследие Соломона! Он – номинальный пророк, а я – силовая структура. Ещё есть Старый Хряк, и при желании он смог бы сыграть свою партию в этой игре, но я его порядком деморализовал и перетянул на свою сторону. Плюс он стар. Так что Пират остается один. На моей стороне сила, Хряк и страх животных, который я вскоре поселю в их души. На стороне Пирата только его соображение и вера некоторых животных в то, что он пророк бога. Совсем немного! Веру эту скоро мы пошатнём. Пират сам мне поможет в этом. Пусть совершит чудо, а если не совершит, то пусть пеняет на себя. На этом его карьера пророка и окончится. А после этого я стану полновластным хозяином в хозяйстве и, имея такое оружие как волшебный хлеб, я вскоре… Стоп! Хлеб! Боже мой! А где же я его буду брать в дальнейшем?».
