последняя! ! ! Если вылезу впредь открывать дверь
незнакомцам буду с автоматом наперевес. Чуть что не так
очередь в лоб, и пусть будет земля тебе пухом! А меня
отмажут…
С Терещенко разговор короткий чем меньше у него
против тебя улик, тем меньше цена вопроса. Если их нет
отдал тысяч пять евро просто в качестве
благотворительного пожертвования ему и его ребятам. И
спи спокойно. А если улик много, и ты в грязи по уши
тогда цена возрастает. Но неразрешимых ситуаций для
Евгения Михайловича ПРОСТО НЕТ.
Сейчас я начинаю понимать, что таких людей уважать
и беречь надо. Вот честно.
Изоленту я таки надкусала и измочалила будто
бобер недоучка. Но этого было мало…
И в тот момент, когда я уже совсем отчаялась, мне в
пятку впился острый осколок бутылки.
Я СПАСЕНА! ! !
Под невероятным углом вывернув запястье, я
вцепилась в спасительный кусок стекла и осторожно, стараясь не порезаться, потянулась им к стягивающим руки
веревкам. Пилим, пилим, режем… Ну и сука этот “Саша”
таких узлов навязал! Скотина! Найду тебя, милый добрый
мальчик сама закопаю. Или папа поможет…
Спустя полчаса я расправилась с веревками сама не
поняла, как. Но мои многострадальные руки наконец то
были свободны! Шипя, я принялась растирать затекшие
запястья. От изоленты избавилась в тот же момент яростно
сорвала ее с губ и бросила в переплетение еловых лап. Жаль, тело “Саши” под эти лапы не погребешь… Ой, как жаль!
Теперь передо мной стояла вторая по важности задача
выбраться из оврага. Но с освобожденными руками это
было не такой уж проблемой. Немного походив взад вперед
по оврагу, размером не превышающему подвал дачного
домика 4х6, я внимательно осмотрела место своего
нечаянного заточения.
Немного поднапрячься и… Пальцы словно когти
вцепляются в земляные стены моей временной тюрьмы, я
упираюсь ногами, словно опытный скалолаз, соскальзываю, цепляюсь. Опять соскальзываю и падаю. Печально сажусь на
колючие лапы, пытаюсь собраться с мыслями и придумать, как же быть.
Вспоминается что то смутно похожее, в детские годы
прочитанное в учебнике по ОБЖ. Но толком ухватиться за
эту мысль я не могу меня трясет, холодно и очень хочется
пить. И курить. Да и поесть я бы тоже не отказалась… Но
мечтать можно долго, а потом найдут меня, мечтательницу
долбанную, наполовину съеденной, если найдут вообще…
Соберись, Анита, соберись и думай. Ради Бублика
соберись, ради папы. Ради себя, в конце концов! Давай, голова, думай не шапку, а бриллиантовые серьги куплю! !
Внимательно смотрю на земляные “стены” кое где
торчат толстые корни непонятных растений, земля
достаточно мягкая… Вздохнув и мысленно попрощавшись с
маникюром, я начинаю руками выкапывать себе “ступеньки”, держась за особо толстый корень какого то дерева…
Спустя час я с трудом, сама не понимая КАК,
выбралась из проклятого оврага. Вся в земле, грязная, оборванная, в одной тонкой маечке и короткой юбке, прихрамывающая на левую ногу и с дикой жаждой убивать
во взгляде. Вздохнула, мысленно попрощавшись со своим
временным прибежищем, и, хромая, направилась к шоссе, местонахождение которого помнила весьма смутно. Нужно
было поймать машину и при этом самой оказаться не
пойманной.
До шоссе я добралась очень нескоро. Пить хотелось
смертельно воды, сока, чая, кофе… да чего угодно! Лишь
бы смочить горящее сухим пламенем горло и раздраженное
нёбо. А потом замотаться по уши в теплый плед и лечь, поспать пару часов… Еще и папе позвонить надо.
Столько дел, столько дел… Мне бы дожить до утра, живой добраться до дома, Бублика покормить и выгулять. А
потом уже позвонить отцу и попросить о помощи бегать и
прятаться от Влада, опасаясь за свою жизнь, мне бы
абсолютно не хотелось. Да и в родной Глазов возвращаться
тоже это я сделаю в самую последнюю очередь. Привыкла
я к этой гребаной Москве…
Через дорогу от меня приветливо светилась вывеска
круглосуточного продуктового магазина. Здраво рассудив
(сама удивляюсь, как я в таком состоянии еще и здраво
рассуждать ухитрялась…), что там точно может быть
телефон, я бодро захромала к гостеприимно распахнутой
двери убогой лавчонки.
При виде меня, “красивой”, продавщица, оказавшаяся
девчонкой лет восемнадцати, заорала. Словно я ее грабить
пришла, хех.
Девушка, можно от вас позвонить? устало
попросила я. На меня было совершено нападение…
Этих двух простых фраз оказалось достаточно для
того, чтобы меня тут же напоили (о, великая, о
неподражаемая ледяная “Кола”! ), закутали в какую то
старую куртку, найденную в подсобке и с готовностью
вручили сотовый телефон. Минутку подумав, я набрала
тому единственному человеку, который сейчас и впрямь мог
прийти мне на выручку.
Алло, пап, это Анита…
Спустя сорок минут около магазинчика остановились
два навороченных черных джипа. За мной приехали папины
“представители”. Я с облегчением вздохнула, попросила
Артема, как единственного своего знакомого, рассчитаться с
отзывчивой продавщицей и похромала к ближайшему джипу, провожаемая сочувственным взглядом парня.
Когда то в далекие девяностые мы с ним в войнушку
на папином участке играли, позже, в школе, обещали
