Борясь со страхом, я послушно уставился на чернильницу. Казалось, от нее исходило тонкое жужжание; потом она начала угрожающе вибрировать и вдруг запрыгала по столу, описывая круги. Остановилась, опять зажужжала, потом раскалилась докрасна и, вспыхнув сине-зеленым огнем, разлетелась на куски.
Должно быть, у меня волосы встали дыбом. Профессор тихонько рассмеялся. Мне наконец удалось вымолвить:
- Магниты?
- Если бы это были магниты! - пробормотал профессор. Тут он и рассказал мне о психодинамизме. Он знал только одно: что такая сила существует. Объяснить ее он не мог.
- Она во мне, и только во мне, - вот что ужасно.
- Это скорее поразительно и чудесно! - сказал я.
- Если бы я только и умел, что показывать танцующие чернильницы, я радовался бы от души. - Он поежился. - Но я не игрушечный пистолетик, мой мальчик. Если хотите, проедемся за город, и я вам все объясню.
Он рассказал мне о скалах, стертых в порошок, о поверженных дубах, о пустых сараях, начисто снесенных в радиусе пятидесяти миль от нашего поселка.
- Я просто сидел здесь, на месте, просто думал - и думал даже не очень напряженно. - Он нервно поскреб в затылке. - Я никогда не решался по-настоящему сосредоточиться - боялся натворить бед. Сейчас я дошел до того, что стоит мне только захотеть - и все летит к чертям.
Наступило неловкое молчание.
- Еще несколько дней назад я считал, что мою тайну необходимо сохранить: страшно подумать, как могут использовать эту силу, - продолжал он. - А теперь я понимаю, что не имею на это права, так же как никто не имеет права хранить атомную бомбу.
Он порылся в куче бумаг.
- По-моему, здесь сказано все, что нужно. - Он протянул мне черновик письма к государственному секретарю.
«Дорогой сэр.
Я открыл новую силу, которая не требует никаких затрат и при этом, возможно, окажется полезнее атомной энергии. Мне бы хотелось, чтобы эта сила служила делу мира, и поэтому я обращаюсь к вам за советом, как это сделать лучше всего.
С уважением,
А.Барнхауз».
- Что из этого выйдет, я совершено себе не представляю, - сказал профессор.
И вот начался непрерывный трехмесячный кошмар. Днем и ночью политические деятели и военные тузы приезжали смотреть профессорские фокусы.
Через пять дней после отправки письма нас перебросили в старинный особняк под Шарлотсвилем, в штате Виргиния. Мы жили за колючей проволокой под охраной двадцати солдат и носили название «Проект Доброй воли» под грифом «Совершенно секретно».
Для компании к нам были приставлены генерал Хонес Баркер и государственный чиновник Уильям К. Катрелл. Когда профессор распространялся о мире во всем мире и о всеобщем благоденствии, они с вежливой улыбочкой начинали говорить о практических мерах и о необходимости учитывать реальные факторы. После нескольких недель такой обработки профессор из мягкого и терпеливого человека превратился в закоренелого упрямца.
Сначала он не соглашался выдать те мысли, которые превратили его мозг в психодинамический излучатель. Но Катрелл и Баркер так к нему приставали, что он пошел на попятный. Раньше он говорил, что эти сведения можно просто передать устно. Потом он стал утверждать, что для этого потребуется подробный письменный отчет. А однажды за обедом, сразу после того, как генерал Хонес Баркер огласил секретные инструкции по операции «Мозговой штурм», профессор вдруг заявил:
- На подготовку отчета понадобится по крайней мере пять лет. - Он сердито уставился на генерала. - А может, и все двадцать.
Это заявление могло бы всех обескуражить, если бы не радостное предвкушение операции «Мозговой штурм». У генерала было предпраздничное настроение.
- В этот самый момент корабли-мишени подходят к Каролинским островам, - восторженно провозгласил он. - Целых сто двадцать судов! Одновременно в Мехико подготавливают десять «фау-2» и снаряжают пятьдесят реактивных бомбардировщиков с радиоуправлением для учебной атаки на Алеутские острова. Вы только подумайте!
Он радостно репетировал инструкции:
- Ровно в одиннадцать ноль-ноль в следующую среду, профессор, я даю вам приказ сосредоточиться, и вы начинаете изо всех сил думать, стараясь потопить корабли, взорвать «фау-2» в воздухе и сбить бомбардировщики, пока они не долетели до цели! Сумеете, а?
Профессор посерел и закрыл глаза.
- Я уже говорил вам, мой друг, что сам не знаю, на что я способен. - И он огорченно добавил: - А эту операцию «Мозговой штурм», которую вы даже не обсудили со мной, я считаю ребячеством, и притом несообразно дорогостоящим.
Генерал Баркер напыжился.
- Сэр, - произнес он, - ваша специальность-психология, и я не пытаюсь давать вам советы в этой области. А мое дело - защита отечества. У меня за плечами тридцать лет безупречной службы, и я попросил бы вас не критиковать мои установки.
Профессор обратился к мистеру Катреллу.
