Настоящий том содержит в себе произведения разных авторов посвящённые работе органов госбезопасности, разведки и милиции СССР в разное время исторической действительности.Содержание:1. Эдуард Дроздов: «Черный Ворон» 2. Софья Борисовна Дубинская: Следы неизвестного 3. Даши Сагадарович Егодуров: На обочине 4. Николай Григорьевич Загородный: Раскрытие тайны 5. Игорь Иванович Заседа: Тайна дела № 963 6. Андрей Кежоян: Еще одна версия 7. Иван Иванович Кирий: Дело Ирины Гай 8. Владимир Леонтьевич Киселев: Воры в доме 9. Константин Андреевич Кислов: Путь на Олений ложок 10. Семён Семёнович Клебанов: Настроение на завтра 11. Семён Семёнович Клебанов: Спроси себя 12. Лев Афанасьевич Кожевников: Улыбка Афродиты. Смерть прокурора 13. Игорь Козлов: Рапорт лейтенанта Климова 14. Юрий Яковлевич Козлов: Кайнокъ 15. Феликс Михайлович Козловский: Убийство в сквере 16. Эдуард Михайлович Кондратов: Покушение на зеркало 17. Лев Константинович Корнешов: Срочная командировка 18. Марк Зосимович Ланской: Трудный поиск. Глухое дело 19. Марк Зосимович Ланской: Незримый фронт 20. Имант Ластовский: У незримой границы
Герой «Записок», которые редакция предлагает читателям, — ветеран советской милиции Г. А. Трояновский. 35 лет служил он своему нелегкому делу. Немало раскрытых дел на его счету, четыре боевые ордена, одиннадцать медалей, три именных подарка. Не раз стреляли в него бандиты, но пули обходили стороной...
Теперь он на заслуженном отдыхе. Но фамилия Трояновских для иркутской милиции по-прежнему «своя» — 25 лет работает здесь его дочь Лидия Григорьевна, классный криминалист. Второй год служит внук, работали здесь его брат, жена, сестра. Династия Трояновских насчитывает 70 лет службы в органах милиции.
В «Записках» рассказывается лишь о малой доле раскрытых Трояновским преступлений, но в них видится вся его жизнь.
— Прогуляться не хочешь, Григорий?
Бывший воспитанник хозяйственной команды 104-го стрелкового полка, а теперь красноармеец Григорий Трояновский откликнулся на слова отделенного Александра Щукина с готовностью:
— Хочу, дядя Саша. А куда?
— По городу пройдемся, на рынок заглянем...
Через полчаса они уже выходили из ворот казармы.
Шел 1925 год. В Иркутске было неспокойно: то в одном, то в другом месте возникали перестрелки с бандитами, нередко в них принимали участие и красноармейцы, особенно, когда приходилось выезжать на ликвидации банд в районы. Совсем недавно в перестрелке с ними погиб друг Григория Иосиф Лейзин.
«Эх, Ося, Ося! — думал Григорий. — Не дожил до демобилизации. А хотели ведь вместе...»
Они шли со Щукиным по пыльной дороге вниз, к рынку. Дядя Саша обнял молодого друга за плечи:
— Ну, о чем задумался? Небось, о демобилизации?
— Да нет... Осю жаль...
— А-а... Да... Жить бы ему еще да жить... И надо же так: всего один погиб в той операции — Иосиф, самый молодой из нас. Зря мы его с собой-то взяли...
— Тогда другой бы кто-нибудь...
— Ну, мы и не в таких переделках бывали. Большое это дело, паря, — опыт. Где другой не найдет выхода — старый боец всегда выкрутится.
Они замолчали. Григорий продолжал думать о погибшем друге, вспоминал...
Как и Григорий, Иосиф родился в семье политических ссыльных — польских повстанцев — в 1909 году в селе Новая Уда. После февральской революции семьи переехали в Иркутск. А в 1921 году убежали подросшие парнишки из дому, сумели понравиться бойцам и командирам 104 полка 30-й дивизии, стали у них сыновьями полка, воспитанниками при хозвзводе, а когда подошло время, были зачислены рядовыми. Меньше месяца оставалось им служить, подходила демобилизация. И дальше они хотели быть вместе, но жизнь распорядилась по-своему...
Народу на рынке — тьма.
— А вот кому омулька солененького, жирного, посольского! — заливалась тетка.
— Таймень, таймень копченый! — вторил ей басом мужчина.
Александр с Григорием остановились, прикидывая, что же купить. Гриша заметил, как высокий широкоплечий парень прислонился к старику, ловким движением вырезал у него карман. Он толкнул в бок отделенного:
— Глянь, дядя Саша!
И тут же услышал сзади:
— Тихо, братцы! Тихо...
Он оглянулся: рядом сухощавый среднего роста мужчина. Он подмигнул Григорию:
— Никуда не денется, сейчас мы его...
Мужчина шагнул к парню, негромко сказал:
— А ну, руки вверх!
И тут же взметнулась рука с блеснувшей в ней финкой. Красноармейцы бросились было на помощь, но финка уже вылетела из руки вора, а сам он согнулся в скрученных руках.
— Уголовный розыск, — проговорил дядя Саша. — Отчаянные ребята.
Они купили на рынке копченого тайменя и пошли обратно.
— А я, дядя Саша, решил, куда идти после службы: в уголовный розыск.
Щукин глянул на него, с сомнением покачал головой:
— Однако, не возьмут, паря. Молод ты еще.
Гриша упрямо тряхнул головой:
— Ничего, я своего добьюсь! Возьмут!
Вернулся Григорий из управления милиции понурым: не взяли, молод. Но он был упорен. Ходил туда и раз, и другой. Повезло не скоро. Только в 1927 году встретил в коридоре того самого, что брал на рынке вора. Он обрадовался ему, как старому знакомому.
— Здравствуйте! А я вас помню...
Мужчина удивленно посмотрел на Гришу.
— Встречались? Не помню что-то...
— А вы два года назад на рынке вора поймали. Финку еще у него из рук выбили. Мы еще вам помочь предлагали, да вы отказались.
Мужчина усмехнулся:
