Антон, сидевший на диване, поднял глаза: перед ним стояла девушка в простеньком светлом платье. Пышные тяжелые волосы были сколоты сзади в тяжелый пучок, и от этого она выглядела старше.
Танцевать не хотелось — он только недавно вернулся домой, мама покормила его на кухне, сообщив, что непоседливый Вовка опять собрал шумную компанию однокурсников. Сегодня хотели пойти в театр имени Вахтангова, на премьеру драмы Лермонтова «Маскарад» в постановке Тутышкина и, музыкой Хачатуряна, но… Разве достанешь билеты на премьеру в шумной Москве? Тогда Вовка предложил отправиться к нему домой и устроить танцы под патефон.
— Слава богу, соседи на даче, — наливая чай, ворчала мама, — не то им эти полуночники покоя бы не дали.
— Не серчай, — поймав ее руку, Антон прижался к ней щекой, — молодые, энергия выхода требует, лето началось, а сессия заканчивается. Пусть танцуют, завтра воскресенье, выспимся.
— Ты у меня, Антоша, тоже не старик, а вот козликом под патефон не скачешь, — мама недовольно поджала губы. — И тебе надо отдохнуть, устаешь на работе.
— Ничего, — Антон допил чай и встал. — И я с ними посижу немножко.
Тихо войдя в комнату, он устроился на диване и, никем не замеченный, стал рассматривать приятелей и приятельниц младшего брата. Эту девушку он приметил сразу — она понравилась ему загадочным выражением серо-зеленых глаз, стройной фигуркой, легкими движениями в танце. И вот она стоит перед ним, приглашая на «последнее танго».
— Не хотите? — она лукаво улыбнулась.
— Нет, что вы, — немного смутился Антон. Он встал, подал ей руку, вывел на середину комнаты и заметил, как остальные пары расступились, давая им дорогу.
— Сейчас будет класс! — шепнул Вовка приятелю.
Положив руку на гибкую талию девушки, Антон повел ее в танце, отметив, как чутко она ловит каждое его движение, не топчется на месте, а именно танцует — свободно, плавно, чуть улыбаясь и лукаво прищурив глаза.
— Прекрасно танцуете, — она сняла невидимую пылинку с лацкана его пиджака.
— С такой партнершей, — ответил Антон незамысловатым комплиментом.
— Вы правда воевали с белофиннами и награждены? — неожиданно спросила девушка.
— Почему возник такой вопрос? — он недоуменно поднял брови.
— Вовка хвастался, что его старший брат — орденоносец.
— Я этому болтуну уши надеру, — шутливо пригрозил Антон.
— Меня зовут Валентина. Валя Сорокина.
— Антон Иванович Волков. Можно просто Антон, — он слегка склонил голову. А то получится как-то официально.
— Знаете, о чем он поет? — Валя кивнула на патефон. Сладкий тенор пел танго на немецком языке.
— О дожде и разлуках, — улыбнулся в ответ Волков, — о стуке капель по крышам мансард, в общем — о любви…
Мелодия кончилась, пластинка зашипела, ребята захлопали в ладоши, аплодируя танцорам.
— Аргентина! — крикнул Вовка. — Я же говорил, что будет класс!
Антон подвел смутившуюся Валентину к дивану, сел рядом с ней, и тут же на валике дивана оказался Вовка. Наклонившись к брату, он заговорщицки прошептал:
— Слушай, сделай одолжение?
— Говори.
— Время позднее, метро закрыли, трамваи не ходят…
— Не тяни, — поторопил старший, — ближе к делу. Пора пляски кончать, пока соседи по площадке не пришли. Поздно уже, загулялись. И родные спать хотят, а у них дети.
— Во, а я об чем? — засмеялся Вовка. — Ребята девушек пойдут провожать, а Валечка у нас без кавалера. Проводишь?
— Если дама разрешит, — Антон посмотрел на Валю.
— Ой, да что вы, не надо, — порозовела она, — до Молчановки рукой подать, сама добегу.
— Ничего, — вскочил Вовка, — он проводит. Ребята, по домам!..
Из подъезда вывалились шумной толпой, но быстро разобрались по парам и пошли в разные стороны. Уходя вместе с Валей, Антон отметил, что братишка провожает темноволосую девушку, кажется, по имени Люба. Вот и незаметно вырос младший, уже девушек провожает, а он, должный заменить ему отца, никак не найдет времени для серьезного разговора — то командировки, то дела, то самого Вовку где-то носит по студенческим делам. Летит время. Но, может быть, завтра поговорить?
К Молчановке шли тихими пустыми улицами. В стороне Бульварного кольца, скрытый от них темными домами, прогремел запоздавший трамвай. Или не запоздавший, а самый первый — небо уже стало бирюзовым, гасли звезды, потушили фонари, и появилось ощущение, что ты волшебной белой ночью шагаешь по проспектам и набережным Северной Пальмиры.
Трамвай снова задребезжал, ломая сказку раннего утра, и затих вдали, оставив еще не проснувшемуся городу звук пробуждающегося дня.
Заметив, как Валя зябко передернула плечами, Антон накинул на нее свой пиджак.
— Какой большой, — запахиваясь в него, засмеялась девушка, — а на вас кажется маленьким. Скажите, Антон, вы военный?
— Опять странный вопрос, — поддерживая ее под локоть, улыбнулся Волков. — Вовкины фантазии?
— Ну, тогда спортсмен. Вон какие широченные плечи.
— Да нет же, — смутился Волков, — не военный и не спортсмен, а обыкновенный инженер. Только и всего. Разочарованы?
— Почему? Совсем нет. А с финнами вы правда не воевали, и вас не ранили, не награждали орденом? Значит, Вовка все врал?
