Трехтомный роман "Антони Адверс" прослеживает судьбу героя от его нелегитимного рождения до победы в борьбе за обладание причитавшегося ему наследства.Во втором томе Антони отправляется в Новый Свет на борту доброго судна "Вапаноаг" под командованием преследуемого прошлым, пьющего капитана. Прибыв на Кубу с целью заставить вернуть долги своему благодетелю Джону Бонифедеру, он вскоре запутался в сетях политических и коммерческих интриг, которые отправили его в Африку на борту судна для перевозки рабов. Будет и кровавая бойня в рейсе, и испытания духа и тела на Черном континенте; после всех этих приключений появится новый Антони Адверс.
Эдне Аллен Рикмерс
Антони Адверс - дитя любви, зачатый во Франции, рожденный в Альпах, выросший в Италии и затем выпущенный в жизнь, полную приключений.
Антони - такое имя дали монахини голому и пищащему новорожденному ребенку, найденному у ворот их монастыря. Они ничего не знали ни о его прошлом, ни о соединенных судьбой любовниках, которые были его родителями, ни об ужасных событиях, которые сделали его сиротой.
Ребенок рос, одиноко играя у фонтана монастырского двора. Он ничего не знал об окружающем мире, даже не мечтал о путешествиях и приключениях, предстоящих ему, не представлял себе женщин, которые будут любить его.
Только маленькая фигурка мадонны, находившаяся при нем у ворот монастыря, знала историю его прошлого, делила с ним его мысли и молитвы и будет сопровождать его по необыкновенной жизни, которая суждена была Антони Адверсу.
Когда Антони немного подрос, священник Ксавиер, занимавшийся его образованием, отдал мальчика в обучение своему другу — шотландскому негоцианту, судовладельцу Джону Бонифедеру, жившему в Италии. Бонифедер, потерявший свою дочь много лет назад, привязался к Антони и относился к нему как к собственному ребенку. Он случайно узнал, что мальчик его внук, но решил хранить это в тайне. Он приучал его к своему ремеслу, и с каждым годом доверял юноше все более серьезные дела.
В конце первого тома Антони отправляется в Гавану по торговым делам своего благодетеля, который впоследствии сделает его наследником своего состояния.
Там, где Европа сгибает колено, чтобы втолкнуть стопу континента в сапог Италии, она прихватывает Генуэзский залив сверкающей лентой гор. Порой они скрываются из глаз, но, однажды увиденные, затмевают другие дорожные впечатления, сколь угодно разнообразные. Зимой и в другие сомнительные времена года залив прячется за дождем или туманом, который шлейфами космических плясовниц сбегает со склонов Приморских Альп.
Но в начале лета, до того, как задует сирокко, картина совсем иная. В это время бирюзовое небо сияет над виноцветным, как у Гомера, морем. По ночам планеты горят ниже, а звезды поднимаются выше, чем в тропических широтах. Заря приходит из Италии, и если в этот ранний час удача или мудрость выведут вас на палубу, не бойтесь разочароваться - перед вами встанет Генуя немыслимая, с каскадом мраморных террас, красными черепичными крышами, церквями, виллами и дворцами, обрамленная величественным амфитеатром гор.
Это все Антони Адверс узрел летним утром с палубы "Вампаноага", который с довольным урчанием рассекал водорезом бестрепетную морскую гладь. Подобной красоты Антони не видел с той поры, как сияющий мир открылся ему с верхушки монастырского дерева. Тот первый пронзительный восторг отчасти вернулся сейчас, и Антони, припав к фальшборту, смотрел на берег во все глаза.
Они медленно лавировали против берегового бриза, вполветра на левом галсе, в крутой бейдевинд на правом, команда неторопливо убирала паруса. Над водой плыл сладкий, тяжелый аромат апельсиновых рощ, к нему примешивались неосязаемая прохлада жасмина и запах свежескошенной травы. Только теперь, спустя почти час после рассвета, серебристые оливы начали проступать на фоне яркой зелени розовеющих олеандров.
Рассвет ширился, море, за несколько секунд до того лиловое, синело на глазах. Как мог он спать? Пропускать такие минуты? Почему люди должны умирать и оставлять такой мир? Сто лет, двести лет на этой дивной звезде - все было бы мало. Вот капитан Джорхем, стоит у штурвала, пока рулевой помогает убирать паруса - видит ли он, чувствует ли хоть что-нибудь подобное?
Филадельфия позвал их в каюту завтракать.
С самого Ливорно Антони спал по ночам, как младенец. Чувства его были обострены, и вместе с тем успокоены, омыты чистым морским воздухом. Все доставляло радость - даже движения плеч, рук, пальцев. Он ощущал тончайшую шероховатость вещей. В тишине корабля различал малейший звук. Капитан Джорхем взглянул на него и улыбнулся.
- Бодрит, а? Помнится, и я таким был. Рады, небось, что вырвались на волю?
Антони вынужден был согласиться. Мебель, здания, докучные люди, болезненная привычка к множеству пустячных вещей, от которых он хотел бы отделаться, но которые настойчиво заявляли на него права - все это исчезло. Он свободен от всяких обязательств, от всякого чувства вины. Он так счастлив, что не жалеет даже о тех, кого любит - любил! Какое волшебство - просто переместиться в пространстве!
Он сам, внутри, не изменился. Не двигался. Это сместился внешний мир. Исчезли преграды.
