Признаться, я даже не поняла, о чём она говорит. Первое, что пришло в голову, так это то, что покушались на честь, тело и сумочку моей подруги. Такое в наше сложное время случается сплошь и рядом. Когда же я высказала свою догадку вслух, Антонова одарила меня презрительным взглядом и нервно рассмеялась.
– Какое тело? Какая сумочка? – затараторила она. – И уж тем более, какая честь? Сама с трудом вспоминаю, где её посеяла.
Антонова переобулась в тапочки для гостей и устремилась на кухню.
– Неужели ты хочешь сказать, – пробормотала я, едва поспевая за ней, – что покушались на твою жизнь?
– Именно, – ответила подруга, поставив чайник на плиту и попутно заметив: – Козлова, когда же ты обзаведёшься нормальным чайником?
– Теперь ты знаешь, что подарить мне на Новый год, – сухо ответила я и напомнила: – Ты, кажется, говорила, что на тебя покушались.
– Ах да, – спохватилась подруга. – Меня пытались отравить.
– Кто?
– Не знаю.
– Как?
– Подсыпали яда в мартини.
– Ну.
– Что – «ну»?
– Где ты взяла мартини и как узнала, что там яд? Судя по тому, что ты жива и здорова, смею предположить, что мартини ты не пила.
– Да, не пила, – подтвердила Антонова, засунув в чашку пакет с чаем, и в ожидании уставилась на чайник.
– Ну, рассказывай, Антонова, чего тянешь!
Подруга вздохнула.
– Я сегодня собиралась поговорить с Игорем. Но это не так просто, как кажется на первый взгляд. Всё-таки не каждый день приходится признаваться мужу в измене. В общем, я решила немного принять на грудь для храбрости и двинула в магазин. В итоге набрала полную корзину всякой ерунды, ну и, конечно же, взяла мартини.
Чайник в кои-то веки закипел, и Антонова с торжествующим видом схватилась за ручку обеими руками.
– И что дальше? – поторопила я Светку.
– Иду я, значит, к кассе, и тут на меня налетает какая-то девица.
– Девица?
– Ну да. Сбила меня с ног, корзинка упала, и бутылка разбилась. Я, разумеется, подняла крик и по всем правилам эту нерасторопную дуру обматюкала…
– Антонова! – не удержалась я. – Как тебе не стыдно! Ты же учительница.
– Да, – с гордостью подтвердила Антонова. – И хотя я преподаю не русский язык, но все тонкости нашего великого и могучего продемонстрировала в совершенстве.
– Ну, хорошо. А что девица?
– Рассыпалась в извинениях. Сказала, что оплатит всё, что я набрала, и всё то, что пострадало от её налёта.
– А ты, естественно, раскатала губы и решила поживиться за чужой счёт.
– Естественно, – не разочаровала меня подруга. – Потом я пришла домой, распечатала бутылку, налила в бокал, разбавила «Спрайтом» и… – Светка выдержала паузу. – Тут – звонок в дверь. Соседка.
– Какая соседка?
– Та, что надо мной, – отмахнулась Антонова. – Ненормальная блондинка с волосатой собакой под мышкой.
– Так у неё же была лысая собака, – задумчиво ответила я, порывшись в архивах собственной памяти в поисках какой-либо информации о соседях Антоновой.
– Была, но уже сдохла. Марина купила другую, обвязала её бантиками и притащила ко мне. Хотела похвастаться. Короче говоря, и эта собака тоже сдохла.
– Как это сдохла? – ужаснулась я.
– Нажралась мартини – и всё.
– Вы напоили несчастное животное?!
– Нет, конечно, – возмущенно ответила Светка. – Эта дура, я имею в виду соседку, не спросив у меня разрешения, усадила скотину прямо на стол. Мне, разумеется, это не понравилось, но я от комментариев решила воздержаться. В общем, я предложила соседке обмыть собаку, тем более что мартини был под рукой. Поднимаюсь я, значит, за бокалом, в этот момент соседка замечает на мне новые брюки от «Дольче и Гэ», кидается их разглядывать, я естественно верчусь и так, и эдак, чтобы ей было лучше разглядеть. Короче говоря, когда мы вернулись к столу, было уже поздно, – Антонова траурно вздохнула.
– Ты должна отдать мартини на экспертизу. Там наверняка остались отпечатки той женщины.
– Ха, – мрачно ответила Антонова. – На дворе не май месяц. Та женщина была в перчатках.
– В магазине?
– А что здесь такого? Изящные лайковые перчатки. Она даже расплачивалась, не снимая их.
– Светка, но это всё попахивает очень скверно. Это попахивает уголовным делом. Ты ведь вполне могла оказаться на месте этой собаки.
– Могла, но не оказалась. Труп собачки – это не мой труп, – Антонова криво усмехнулась. – А из-за собаки никто уголовного дела заводить не станет.
– Послушай, Антонова, тебя пытались убить. И вполне возможно попытаются снова.
– Вполне возможно, – подтвердила Антонова. – Ума не приложу, кому я могла так насолить.
– Ты хоть запомнила, как выглядела та женщина?
– Глупый вопрос, Козлова. Одна и та же женщина может выглядеть совершенно по-разному. Сегодня она блондинка, завтра – рыжая, а послезавтра вообще может сделать пластическую операцию. На этой даме был парик и чёрные очки. И вообще, выглядела она вызывающе шикарно, я бы даже сказала броско. Скорее всего, весь этот маскарад был устроен в мою честь. Думаю, без парика и очков я не узнаю её, даже если столкнусь нос к носу.
– Антонова, ты понимаешь, что ты в опасности? Когда эта твоя отравительница узнает, что ничего у неё не вышло, она может перейти к более радикальным мерам.
