Честно говоря, если бы специалист услышал изложение моего плана работ, меня бы уволили, поскольку составление геологической карты района на девяносто процентов происходит без участия планетолога — вся его работа заключается в закладке в аппаратуру вводных данных. Что я сделал еще позавчера, и карта района уже находилась в памяти секретаря. Однако если начальство считает, что планетолог бьет баклуши и его надо направлять на любую, в том числе и бессмысленную, работу, то я приложу максимум усилий, чтобы этого избежать. Не первый раз сталкиваюсь с руководителями, которые полагают, что, если подчиненный думает, значит, он бездельничает.
Снова пододвинув к себе ассист, я открыл его и попытался разобраться в текстовом фрагменте, но из-за постоянного мигания экрана ничего не получилось. Пришлось отснять изображение и распечатать на листе бумаги.
Пару раз прочитав бессмысленный набор букв, я отодвинул листок в сторону, но в это время неожиданно получил подсказку от одного из биочипов.
…зеркало……черноты……слоаг……спыфл…
Я снова обратился к тексту и нашел в нем подмеченные биочипом слова. «Зеркало» и «черноты» еще были понятны, но при чем здесь «слоаг» и «спыфл»? Почему, скажем, не «торвун», «моаль» или «гвард»?
Биочип не ответил, как не ответил и на вопрос: не являются ли «зеркало» и «черноты» случайным буквосочетанием. Вместо этого я получил странное резюме, что слова выбраны по наитию. Меня покоробило. Не хватало, чтобы вживленные биочипы обладали сознанием — того и гляди, начнут делить между собой мое тело!
Я повертел листок в руках, а затем, повинуясь уже собственному наитию, сжег его. Хотя, если честно признаться, какое там «наитие»! Обыкновенная предосторожность.
— Соедини с коттеджем Ютты Бригит, — попросил секретаря.
— В настоящий момент ее нет дома. Но вам есть устное сообщение.
— Озвучь.
— Привет, Вольдемар, — раздался голос Ютты. — Сейчас раннее утро. Улетаю в район фторсиликонового моря — там обнаружился любопытный феномен. Буду вечером. До встречи!
М-да… Ясно, почему ее не было на селекторном совещании… Но почему я ничего не слышал о феномене фторсиликонового моря и никто о нем на совещании не обмолвился?
— Почему сразу не представил сообщение? — рассердился я.
— Таково требование адресата, — объяснил секретарь. — Озвучить только в случае запроса.
Хоть это понятно — похоже, Ютта из тех натур, которые предпочитают, чтобы мужчины зависели от них, а не наоборот, и, когда такая зависимость становится явной, без сожаления прекращают отношения. Тоже своего рода проявление собственника — когда очередной «экспонат» оказывается в коллекции, начинается поиск следующего.
— Ответ будет? — спросил секретарь.
— Нет. — Мне отнюдь не хотелось оказаться в положении Холодкова. — Что там обнаружилось у фторсиликонового моря?
— Сведений об обнаружении чего-либо вблизи фторсиликонового моря не имеется.
— Не понял?! — удивился я. — А как же сообщение о феномене?
— Это феномен самого моря.
— Слушай, не умничай! — взорвался я.
— Тогда ставьте вопросы правильно, — обиделся секретарь. — Вы спросили, что обнаружилось у фторсиликонового моря, и я дал объективный ответ на конкретный вопрос.
— Буквоед… — пробурчал я. — Хорошо. Что собой представляет феномен фторсиликонового моря?
— Установлено, что амплитуда волн не зависит от их высоты и силы ветра и является постоянной величиной.
Я остолбенел. Любопытное явление с точки зрения физики колебаний, но, в общем, не более того. Однако именно на него вчера утром ссылался медиколог, когда отпустил едкое замечание о целесообразности моей инспекции биокиберов-строителей.
— Когда и кем был установлен этот феномен? — осторожно поинтересовался я.
— О феномене сообщила вчера вечером в двадцать один час шесть минут Ютта Бригит. Феномен установлен в ходе обработки данных, полученных с автоматического зонда, посланного к фторсиликоновому морю четыре дня назад.
Выходит, я был прав, когда смотрел вчера вечером на окна коттеджа Ютты — не спала она. Но Борацци каков, а?! Алкоголика из себя разыгрывает, а о его пристрастии к спиртному в представительском досье ни строчки нет. И если учесть, что вчера он был единственным, кто знал, что собой представляет волейбольный мяч…
— Предоставить данные по феномену? — спросил секретарь.
— Нет, спасибо.
Я встал из-за стола. Вот если бы он предоставил дополнительные данные по медикологу… Но в его памяти ничего, кроме известного мне назубок представительского досье Борацци, не имелось.
Выйдя в холл, я достал из бара бутылку ординарной водки, сунул в карман и направился к выходу.
— Сообщишь, когда вернется биокибер-геолог, — приказал я.
— Хорошо.
— Где бы я ни находился.
— Хорошо.
