И медиколог нетвердой походкой зашагал вслед за биокиберами.
Вернувшись в коттедж, я передал кристаллозапись секретарю, активировал криминалистическую программу и велел провести анализ отснятого материала. Затем сел завтракать. День предстоял суматошный, и неизвестно, удастся ли вовремя подкрепиться. Надежда на то, что Ютта накормит обедом, как вчера, была весьма призрачной — уходя с плато, уж очень нелюбезным взглядом она меня одарила.
Минут через пять секретарь сообщил, что началось оперативное совещание и координатор интересуется, буду ли я принимать в нем участие. Что ж, жизнь продолжается, и никто работы по созданию на Мараукане туркомплекса не отменял. И хотя сам я недавно объяснял Ютте, за что нам здесь платят деньги, от участия в совещании отказался. Во-первых, работы планетолога на объекте номер восемь, именуемого «Усеченной Пирамидой», были завершены, а во-вторых, деньги мне платила не только фирма «Млечный Путь», но и еще одна организация. И деньги немалые, которые я сейчас, уже не прикрываясь «легендой», должен отрабатывать.
«Легенда» лопнула, как мыльный пузырь, так и не понадобившись. И к лучшему — кроме неудобств, никаких дивидендов она не принесла. Теперь, с прекращением функционирования биочипов, некому было постоянно держать меня в тонусе, заставляя представляться посредственным планетологом, живущим на Земле в однокомнатной квартирке и с трудом сводящим концы с концами. Сама собой испарилась надоевшая до чертиков высотобоязнь, да и жировые складки на животе начали исчезать, что вчера вечером в постели с удивлением отметила Ютта. Вот если бы еще и мой возраст оказался «легендой»…
— Вас вызывает Уэль Аоруиной, — сообщил секретарь.
Что ж, этого следовало ожидать. Не может полномочный инспектор Галактического Союза не заинтересоваться происшествием со смертельным исходом.
Я включился, но изображение на экран не вывел — взгляд у каратоидян неприятный, гипнотизирующий, и при бездействующих биочипах не хотелось смотреть ему в глаза.
— Добрый день, уважаемый Саныш, — сказал Аоруиной. В углу темного экрана мигала зеленая точка — в отличие от меня, он вывел мое изображение на экран.
— Я вас слушаю, многоуважаемый Уэль.
Обращение «Я вас слушаю» было самым распространенным приветствием у каратоидян.
— Вы не могли бы сообщить подробности происшествия на платформе и причину смерти вашего коллеги? — спросил он протокольным языком переводчика.
— Пока нет, глубокоуважаемый Уэль, — ответил я тем же протокольным языком. — Никакими другими сведениями, кроме обнаружения на плато трупа инженера-биомеханика Марко Вичета, я не располагаю. В настоящий момент ведется следствие.
Аоруиной немного помолчал.
— Какую версию вы считаете предпочтительной: несчастный случай, убийство, суицид? — осторожно поинтересовался он.
— Ничего конкретного, глубокоуважаемый Уэль. Но суицид, скорее всего, наименее вероятен.
— Почему вы так думаете, уважаемый Саныш?
— Потому, глубокоуважаемый Уэль, что ночью я разговаривал с Марко Вичетом и не заметил никаких психических отклонений в его поведении.
Аоруиной снова помолчал. Почему-то он не решался задавать прямые вопросы — быть может, его не устраивало то, что я не захотел визуального контакта?
— Попрошу вас держать меня в курсе расследования, — наконец сказал он.
— Всенепременно, глубокоуважаемый Уэль. Как что-нибудь выяснится, обязательно сообщу.
— Всего вам доброго, уважаемый Саныш.
— И вам, глубокоуважаемый Уэль.
Он отключился, а я тут же схватил чашку с кофе и выпил. Общение на официальном языке вызвало необъяснимую брезгливость, будто я разговаривал матом, и мне, как рафинированному чистоплюю, чего раньше за собой не замечал, захотелось прополоскать рот. Был или нет у Марко Вичета психический срыв, это еще вопрос, а вот то, что у меня после отключения биочипов наблюдался психический сдвиг, — сомнений не вызывало.
Настроение окончательно испортилось, и я, толком не позавтракав, спустил тарелки в утилизатор.
— Криминалистическая обработка видеоматериала закончена? — спросил у секретаря.
— Да.
— Докладывай.
— Расположение трупа, повреждения открытых частей тела: лица, кистей рук — свидетельствуют о том, что потерпевший, скорее всего, упал с большой высоты. Видимых следов борьбы, которые могли бы указывать на то, что потерпевшего сбросили, не имеется. Вместе с тем выражение лица потерпевшего не соответствует характеру предполагаемого происшествия. Либо потерпевший был уже мертв, когда упал с большой высоты, либо находился под действием наркотиков. Разрыв комбинезона у бедра визуальной идентификации не поддается.
— Это все?
— Все.
— Не густо…
Уж и не знаю, на что я надеялся — внешний осмотр большего дать не может. Кстати, что это за странный разрыв комбинезона, которого я не заметил?
— Покажи-ка прореху на комбинезоне.
