Запросив у секретаря распечатку стенограммы сегодняшнего оперативного совещания, я ознакомился с планом работ. Из-за несчастного случая совещание прошло скоротечно, по-деловому, хотя распоряжение коммодора, что до окончания расследования трагического происшествия выход на поверхность Марауканы разрешается только попарно, привело к неудовольствию экзоархеологов. Тумаду Исорци считал, что археологические изыскания необходимо перенести на объект «Руины Мегаполиса», в то время как Леонора Мшински настаивала на детальном обследовании катакомб объекта «Усеченная Пирамида». Конфликтная ситуация была погашена в самом зародыше — Ютта заявила, что ей необходимо побывать на «Руинах Мегаполиса», а с Леонорой Мшински отправился в катакомбы Лю Джун, причем согласился на сопровождение с необычайной поспешностью. Хорхе Чивет попытался возражать, мотивируя тем, что макет турбазы требует доработки, но Ктесий, поддержав дизайнера, резонно заметил, что вчерашний проект турбазы уже утвержден и введен в программу биокиберов-строителей, а малейшее изменение проекта грозит остановкой работ и срывом графика строительства. Не знаю, возможно, все так и было, но мне почему-то показалось, что координатор просто поддержал Лю Джуна, у которого Хорхе Чивет уже сидел в печенках со своими архитектурно-религиозными проектами. Третья пара сложилась автоматически — инженер-дорожник Мари Нолано и маршрутный сценарист Эстасио Мугаджи. Им и по штату положено работать вместе.
На первый взгляд, пары укомплектовались сами собой, причем разнополые. Но в каждой из пар находился кто-то один, упоминаемый в фальсифицированной истории поисков «зеркал мрака» на Торбуцинии. Случайность или закономерность? В случайности я давно не верил, но если это закономерность, то ее смысла я понять не мог.
На платформе осталось семеро мужчин, трое из которых также упоминались в фальсифицированной истории. А если учесть каратоидянина Уэля Аоруиноя, то получалось — четыре на четыре. И тут паритет. К чему бы это? В магию чисел я тоже не верил.
Все окончательно запуталось. Я откинулся на спинку кресла и попросил секретаря соединить с Уэлем Аоруиноем.
— Здравствуйте, глубокоуважаемый Уэль, — сказал я в темный экран. — У меня неприятные новости…
— Слушаю вас, Саныш.
— Это не несчастный случай и не суицид. Преднамеренное убийство.
— Мотивы? Кто преступник?
— Расследование находится в стадии разработки, и ничего конкретного сообщить не могу, — корректно ответил я.
— На чем основывается ваше заключение?
— На выводах патологоанатомической экспертизы. Марко Вичет умер от сердечного приступа, но затем кто-то инсценировал падение биомеханика с большой высоты.
— Определен круг подозреваемых лиц?
— Все, кроме вас, уважаемый Уэль.
— М-да… — протянул он и немного помолчал. — С чего думаете начать?
— Я уже начал, — поморщился я, — и сейчас собираюсь провести индивидуальный опрос каждого члена проекта.
— Хорошо, Саныш. Держите меня в курсе расследования.
— Погодите отключаться, у меня и к вам есть вопросы.
— Ко мне? — удивился Уэль.
— К вам, уважаемый Уэль.
— Тогда как понимать ваши слова, что я вне подозрений?
— Позвольте мне самому решать, как вести расследование, хорошо?
— Хорошо, — согласился он. — Спрашивайте, уважаемый Саныш.
— Почему вы меня называете Санышем?
— А как… — Уэль запнулся. — Извините, Вольдемар. Вы удивительно похожи на одного человека, с которым я встречался девяносто лет назад.
— На Торбуцинии?
— На Торбуцинии.
— Насколько я знаю, его звали Любомир. При чем здесь Саныш?
В этот раз молчание Уэля странно затянулось.
— Это его имя по отцу, — наконец сказал он, и в интонации транслингатора мне послышалось удивление.
— Понятно. Отчество. Причем уменьшительное, которым обычно называют очень близкие люди. Вы хорошо знали Любомира Сташева?
— Достаточно. По крайней мере, наши отношения были доверительными.
В бесстрастном голосе транслингатора мне опять почудилось недоумение.
— Скажите, а больше никого из членов «Проекта „М“ вы не встречали на Торбуцинии?
— Встречал. Мари Нолано и Ютту Бригит. Еще двоих знаю заочно — коммодора Гримура и координатора Ктесия. Я был в составе инспекционной группы экспедиции Галактического Союза на Торбуцинию, поэтому с членами экспедиции Минаэта знаком только по стереоснимкам.
Ответ меня озадачил. Выходит, события на Торбуцинии никто не фальсифицировал. Я допускал возможность своего сходства с Любомиром Сташевым, но чтобы половина контингента платформы имела своих «двойников» на Торбуцинии… Однако не верить Уэлю не мог — каратоидяне отличались абсолютной памятью, из-за чего в управленческих структурах Галактического Союза занимали в основном инспекторские должности.
— Больше никого не вспомните?
— Никого. На память пока не жалуюсь.
— Вы не находите странным, что половина членов «Проекта „М“ имеет, так сказать, прототипов в истории девяностолетней давности?
— Не нахожу, — спокойно ответил Уэль. — Теория вероятности допускает и не такое.
— Теория вероятности… — пробурчал я. — На то она и теория, чтобы допускать… А на практике…
