— А я не претендую на роль собутыльника, — отрезал я. — Оставим личную неприязнь в покое и займемся работой. Что вам удалось узнать по останкам Гримура, Ктесия и Аранея?
Медиколог глубоко затянулся, выпустил несколько красивых колечек и аккуратно проткнул их струйкой дыма. Я молча ждал ответа, наблюдая, как он упражняется в искусстве табакокурения.
— На когда похороны назначить? — неожиданно спросил он, не глядя на меня.
— После того, как вы представите мне полный отчет об экспертизе останков.
— Значит, завтра в одиннадцать утра… — вздохнул Борацци и принялся выбивать трубку о ступеньки.
Я молча ждал, не собираясь вступать с ним в полемику.
— Экспертиза останков коммодора и координатора показала странную, но, в общем-то, ожидаемую картину, — наконец начал он, пряча трубку в карман. — Исходя из данных структурного анализа, возраст останков соответствует девяносто двум с небольшим годам, как если бы Гримур и Ктесий погибли почти столетие назад, причем одновременно. Это подтверждает гипотезу о том, что «лишние» годы они прожили в своеобразном темпоральном коконе, методика создания которого неизвестна. Я попытался найти событие, которое бы соответствовало этой дате, и мне это удалось на удивление довольно быстро. Девяносто два года четыре месяца и шесть дней тому назад звезда Патимат превратилась в сверхновую.
Я покивал головой и спросил:
— А что показала экспертиза останков Аранея?
Борацци нехорошо усмехнулся.
— Я вижу, вас нисколько не удивила связь между продолжительностью жизни Гримура и Ктесия со сверхновой Патимат. Откуда у вас такие сведения?
— Вы хотели сказать о Минаэте и Селлюстии? Тогда вспомните, кто мне порекомендовал поискать сведения о «зеркалах мрака» в информотеке. Не слишком ли вы много знаете для обыкновенного медиколога, Рустам?
— А вдруг я просто умный? — криво усмехнулся Борацци. — Знаете, интеллект не зависит от профессии.
— Слишком умных обычно привлекают на работу в СГБ.
— У меня на вашу службу идиосинкразия. Работе агентом службы безопасности я предпочитаю алкоголь.
Он откровенно издевался и категорически отмежевывался от меня как от своего коллеги. Что это ему давало, я не понимал. Его алкоголизм был шит такими же белыми нитками, как моя недавняя высотобоязнь.
— Фобии надо лечить, — сказал я. — Я, по вашему совету, излечился от высотобоязни. А как быть с вашим алкоголизмом?
— Непременно вылечусь! — с излишним энтузиазмом заверил Борацци. — Как только закончим разговор, так и начну лечиться. Спиртом.
— Тогда докладывайте, что показала экспертиза останков Аранея.
— Аранея, так Аранея. — Он пожал плечами. — Исследование тканей и внутренних органов показало, что это не животное.
Он замолчал, ожидая моей реакции. Будто в какую-то игру со мной играл. Нашел время и ситуацию…
— Вы хотите сказать, что он — негуманоид?
— Нет, этого я как раз не хочу сказать. Негуманоиды, гуманоиды, мы с вами, как бы ни кичились своим разумом, но тоже животные. А Араней — нет.
— Тогда кто же он?
— Нечто, не поддающееся объяснению. Ни биокибер, ни имитант, хотя с последним у него много общего. Такое существо вообще не имеет права на жизнь, так как ни пищеварительного тракта, ни каких-либо иных органов, обеспечивающих его энергией, в теле не обнаружено. Это существо могло жить максимум день, как бабочка-однодневка… Но и в том, что оно жило, у меня большие сомнения. Судя по анализу тканей, это скорее муляж или кукла, неспособная к самостоятельному передвижению.
— Ничего себе кукла… — пробормотал я. — Вы видели, как она нас атаковала?
— Не слепой. Видел… Но, в соответствии с данными препарирования, в самостоятельной жизни Аранею отказываю!
— Вы обнаружили кого-то внутри? — с надеждой спросил я, прекрасно понимая призрачность своего предположения.
— Это в каком смысле?
— В смысле кого-то, кто бы управлял «куклой»?
— Вы намекаете на связь с местными фантомами? — поморщился Борацци. — Нет, никого внутри не было, разве что в пазушной области, исполняющей функции воздушного мешка для продуцирования звуков, обнаружено некоторое количество инколани, хотя непонятно, зачем оно там оказалась, если пазушная область не обладает свойствами пищеварительного тракта.
— Что такое инколани?
— Инколани? Блюдо маннаэярской кухни.
— Студень фиолетового цвета? — обожгла меня догадка, и мой вопрос прозвучал излишне эмоционально.
Борацци внимательно посмотрел на меня.
— Что такое инколани, вы не знаете, — сказал он, — но его внешний вид вам известен. Что вы недоговариваете, Вольдемар?
Я усмехнулся.
— Пока я здесь единственный агент СГБ, — намеренно сделал ударение на слове «единственный», — то вопросы буду задавать я. У вас все?
— Практически. — Медиколог нисколько не смутился. — Осталась одна мелочь…
— Давайте вашу мелочь, — сказал я, подозревая, что «мелочь» окажется той самой «изюминкой», которую Борацци приберег напоследок.
Так оно и оказалось.
— Поскольку между смертью Аранея и смертями Гримура и Ктесия явная связь, я на всякий случай провел структурное сканирование трупа паукообразного. По-вашему, сколько ему лет?
— Столько же, сколько Минаэту и Саллюстию?
