Приняв пациента, страдавшего нейрофиброматозом, Беннетт завершил амбулаторный прием. После короткого перерыва ему предстоял обход больничных палат, и я решил оставить его и прогуляться по городу. Гуляя по Брэнфорду, я испытывал странное смешение чувств: deja vu[95] и jamais vu[96]. То мне казалось, что я уже бывал в этом городе, то приходил к убеждению, что в Брэнфорде я впервые. Наконец я неожиданно вспомнил, что был здесь проездом, проведя в городе всего одну ночь в августе 1960 года, когда путешествовал автостопом, передвигаясь на Запад через Скалистые горы. В то время население городка не превышало нескольких тысяч, а сам он состоял из четырех-пяти пыльных улиц и походил, скорее, на станцию, предназначенную для водителей большегрузных грузовиков, совершающих дальние перевозки. Сейчас город насчитывал более двадцати тысяч жителей, и заметно разросся, обзаведясь ратушей, полицейским участком, региональным госпиталем, школами. Главная улица города, превратившаяся в бульвар, сверкала витринами магазинов. То, что я увидел, ошеломило меня, и все же перед моим мысленным взором стояли прежние улицы городка, неустроенные и пыльные, — такие, какими я видел их более тридцати лет назад, ибо такими я их запечатлел в своей памяти, не потревоженной сменой зрительных впечатлений.
В пятницу, операционный день Беннетта, я вновь поехал с ним в госпиталь. На этот раз ему предстояло произвести мастэктомию[97]. Мне было интересно понаблюдать, как он справится с этой непростой операцией, требующей длительной концентрации внимания (не на пятнадцать-двадцать минут, как при амбулаторном приеме, а на два или три часа).
Как я и предполагал, в операционной мистера Беннетта одолели моторные тики. Правда, на этот раз, вымыв руки и надев резиновые перчатки, он, видимо, подсознательно посчитал, что руки стерильны полностью, и не стал делать ими лишних движений, но зато начал легонько брыкать ногами, не щадя своих ассистентов. Проявились и вокальные тики: мистер Беннетт стал ухать, словно сова.
Однако стоило Беннетту подойти к пациентке, неподвижно лежавшей на операционном столе (ей успели сделать анестезию), как он пришел в нормальное состояние. Взглянув мельком на маммограмму на экране рентгеновской установки, Беннетт взял скальпель и приступил к операции. Время шло, операция продолжалась. Движения Беннетта были уверенными, рука твердой — тиков как не бывало. Через два с половиной часа операция завершилась, и Беннетт поблагодарил своих ассистентов.
Я был поражен: за два с половиной часа ни одного моторного тика, и было похоже, что Беннетт не подавлял нежелательные движения, в том не было и нужды. «Когда я оперирую, тики не проявляются, — подтвердил мне мистер Беннетт. — Видимо, потому, что все мои мысли заняты операцией». Я мысленно согласился, посчитав, что ему помогает психика, саморегулируя его поведение на основе построенной им картины окружающей обстановки. Мне удалось перекинуться несколькими словами с ассистентами Беннетта. «Это чудо, — в один голос заявили они. — Когда он оперирует, синдром Туретта не проявляется!»
Позже Беннетт мне рассказал, что самое главное — не отвлекаться при операции («Отвлечешься — и тут же тики»). Бывало, раньше это не удавалось. Его отвлекали всевозможными сообщениями: «Мистер Беннетт, в травматологическом пункте вас ожидают три пациента», «Звонит миссис Х. Спрашивает, может ли она сегодня прийти на прием», «Мистер Беннетт, ваша жена просила вам передать, чтобы вы купили корм для собак». Убедившись на горьком опыте, что подобные сообщения мешают проведению операции, мистер Беннетт два года назад попросил своих ассистентов ни при каких обстоятельствах не отвлекать его от работы.
Действия мистера Беннетта перед операцией и во время ее проведения послужили неплохой иллюстрацией подмеченному явлению (природа которого пока не нашла однозначного научного объяснения), характерному для людей с синдромом Туретта и состоящему в том, что тики незамедлительно исчезают, стоит таким больным заняться ритмичной работой. Естественно, происходит и обратный процесс. Однажды я наблюдал такую картинку (описанную мною в книге «Шу Несу Кау»). Больной с синдромом Туретта спокойно плавал в бассейне, совершая ритмичные, хорошо заученные движения. Но стоило ему приблизиться к стенке и начать поворот, его одолевал внезапный всплеск тиков, безусловно вызванный нарушением ритма.
Многие люди с синдромом Туретта занимаются спортом. Специалисты частично объясняют это стремление присущей такого рода больным необыкновенной скорости движений и действий и их склонностью к точности, аккуратности[98] и частично проявлениями болезни — моторными тиками, всплеск которых больные стараются подавить ритмичными физическими упражнениями или участием в спортивной игре.
