Воздействие Византии на славян протекало бы так же, как в реальности. Религиозные миссии, принятие христианства, создание славянского литературного языка, азбука, похожая на кириллицу, – всё это не могло претерпеть больших искажений. То есть славяно-византийский культурный мир всё равно стал бы данностью. Только этот мир был бы сильнее и обширнее, чем в реальности. Не было бы тотальной победы мусульманства в VII веке: византийцы смогли бы высвободить силы для того, чтобы отразить арабов. Максимум, что потеряли бы ромеи, – это часть Сирии да Армению. Арабы захватили бы Персию, но большую часть сил истратили бы на войну с Византией. Поэтому ромеи не смогли бы расширять свои владения в Европе, но и потери были бы меньшими. Удалось бы сохранить Африку, владения в Италии, может быть, даже юг Испании. Хотя вторжения варваров на Апеннины всё равно бы последовали. Лангобардов вытеснили бы из Паннонии не авары, но славяне. Зато набеги викингов и усиление хазар привели бы к гораздо более скромным последствиям для славян. Эти факторы тормозили бы расширение славянских государств, но не носили бы характера катастрофы.
Процесс государствообразования у славян, прерванный аварами, принес бы высокие результаты гораздо раньше, чем это произошло в реальности. Это значит, что к моменту рождения Карла Великого западный мир был бы стеснен славянскими врагами и превратился в захолустье цивилизации. Героические немцы, пылкие испанцы, предприимчивые французы делали бы всё для того, чтобы отбить методичное наступление ромеев и славян, но тратили бы силы не на развитие культуры и качества жизни, а на выживание. В то же время славяно-византийская цивилизация расширялась бы на восток. Славяне умели находить общий язык с представителями степного суперэтноса. Только в альтернативном варианте истории доминировали бы не кочевники, а славяне. Возникло бы «антское иго», а не «монголо-татарское». Католическая цивилизация теснилась бы по краю ойкумены, с ужасом фаталистов наблюдая наступление растущего православного монстра.
А потом «слависты» и «аланисты» спорили бы о происхождении слова «анты». И академик Антской республиканской академии наук Борис Рыбаков доказывал бы истинно славянское происхождение термина «ант», к которому не имеют отношения антинаучные гипотезы ученых «аланского» направления, доказывающие, что слово «ант» означало «внешние», «пограничные» на осетинском наречии.
Впрочем, если бы земли Восточной Европы заселили сербы, то и академика звали бы иначе – например, Сима Чиркович. Ну а автор этой книги жил бы, как потомок «склавинов», на берегах Вислы и писал трактат о том, что произошло, если бы история славян повернулась иначе. Например, на «склавинов» и антов напало бы какое-нибудь малоизвестное племя. Скажем (если фантазия автора не покажется читателям слишком смелой), это могли быть авары. Книга об этом была бы написана кириллическим шрифтом, только вместо латинизмов в ней оказалось бы много греческих слов…
