Все трое переглянулись и понеслись к лифту, еще одному изобретению «Великого» Мика Ральски, самого богатого молодого изобретателя и предпринимателя, которому, на пару с Анжеликой Савойской принадлежит теперь сеть конструкторских бюро по всей Империи и несколько фабрик, на которых изготавливаются все его изобретения.
Да, имя Анжелики Савойской гордо красуется на вывесках в качестве совладельца всего этого и творческого вдохновителя известного изобретателя. После того, как прежний Император на приеме в честь окончания войны, озвучил Указ о предоставлении ей права на самостоятельность, Мик заявил, что отпала необходимость скрывать компаньона и обновил все вывески…
Спустившись на первый этаж, мужчины приняли важный вид и замедлили шаг, учтиво отвечая на приветствия других постояльцев, но, стоило им оказаться подальше от них, тут же, не сговариваясь, перешли на бег.
В районе Белой скалы они оказались достаточно быстро и еще не обогнув её, услышали звуки музыки и голоса трех девушек, напевающих во весь голос:
Мужчины притормозили, вслушиваясь в слова песни, после чего более решительно стали огибать скалу, желая быстрее увидеть, что же там происходит…
А девушки продолжали напевать и заливисто смеяться:
Обогнув скалу, все трое остановились, завороженные открывшейся перед ними картиной. Их жены, такие разные, но такие красивые и родные, подняв юбки так, что было видно их стройные ножки, выплясывали около большого костра, под залихватские мелодии другого мира, а чуть в стороне, около небольшого костра, сидел Никодимус, с улыбкой смотрящий на веселящихся подруг, не забывая при этом поворачивать над костром аппетитные куски мяса на металлических шампурах…
Мелодия сменилась на другую, а мужчины все стояли и любовались своими женами, но, спустя некоторое время заговорщицки переглянулись, сбросили обувь и рубашки и бегом кинулись ловить своих «ведьмочек», после чего взвалили их на плечи и с разбегу кинулись в океан…
Девушки кричали и отбивались, одна так вообще стала грозить своему мужу инициировать какой-то закон «О правах женщин», но мужчины с громким смехом продолжали свои варварские действия…
К Никодимусу подошла Хель, сменившая по случаю праздника свой черный балахон на цветастый сарафан и, положа ему на плечо свою костлявую руку, другой протянула ему белую флягу. Потом с неодобрением бросила взгляд на резвящиеся в воде парочки, сказала:
— Эх, мужики, мужики… Опять не дали нашим девочкам расслабиться… Говорила им, сваливать надо было подальше…
Никодимус согласно кивнул головой, откупорил флягу и сделал большой глоток, вспоминая свою Дульсинею…
КОНЕЦ
