Сердце гулко билось в груди в ритме похоронного марша… Почему именно его? Да потому что в моей душе умерла вера в порядочность, честность, верность… Как жаль, что на моём пути не встретился тот, кто обладает такими качествами…
А может быть это выдумка? Ну тех, кто идеализирует жизнь и смотрит на неё сквозь розовые очки??? Или просто это у меня карма такая, быть преданной теми, с кем связала жизнь???
И почему-то сейчас мне было гораздо больней, чем в ситуации с Вадиком… А может потому, что я полюбила всей душой этого иномирного мужчину?
Решила, что вот оно, моё счастье! Поверила, что оно возможно и что Даниэль именно тот, кто отогреет и не предаст…
Теперь понятно, почему он спешил уехать и почему предложил мне остаться в родовом поместье еще на несколько дней…
И мне бы развернуться и уйти, но я как тот мазохист стояла и смотрела на некогда любимые черты, на мужчину, которого еще несколько дней назад обнимала и в чьих руках плавилась и который прижимал меня к себе во сне так же, как сейчас другую…
Бросила взгляд по сторонам и увидела на столике открытую бутылку вина, два бокала, открытый футляр от драгоценностей и какие-то бумаги… Вещи, разбросанные по комнате в порыве страсти…
Хотелось выть на луну, но я гордо расправила плечи… Никто не должен увидеть моих слез, не должен понять, как мне плохо…
Развернулась и только хотела выйти, как «зефирка» пошевелилась, открыла свои глазенки и уставилась на меня, типа как испуганно.
Я усмехнулась и пошла в сторону выхода.
Как я спустилась по лестнице, я не помню, но в холле, около входной двери меня догнал голос Катрин:
— Зачем пришла? Хотя, так даже лучше, не придется больше прятаться по углам. Даниэль — мой мужчина, запомни это и проваливай, не мешайся нам! Мы любим друг друга уже много лет и тут появляешься ты, никому ненужная жена, навязанная Императором… Да если бы не это, Даниэль никогда бы не обратил на тебя внимания! Ты не идешь ни в какое сравнение со мной, и я во много раз превосхожу тебя!
Я остановилась и бросила через плечо:
— То, что ты умеешь хорошо раздвигать ноги перед чужими мужиками не делает тебя лучше… Ты такая же, как те, кто трудится на улице «Красных фонарей», только за твои услуги оплачивают дороже… И такие как ты, всегда будут на вторых ролях, если не ниже… Что же, раз у вас такая любовь за эти годы не одела на себя его родовое кольцо?… А я скажу… С такими как ты просто проводят время, а потом бегут, поджав хвост к законным женам и всячески их умасливают в постели, так как чувствуют свою вину… Вспоминай мои слова, когда еще раз посмеешь открыть свой рот и заговорить в таком тоне с той, кто не только выше тебя по положению, но еще и по моральным качествам намного лучше… Подстилка, хоть и дорогая… Надо будет спросить у мужа, не переплачивает ли…
Препираться дальше не хотелось, хотелось просто остаться одной и заорать во все горло: «Боже, ну за что, а???», но я только гордо продолжила свой путь, когда услышала визг и обернулась:
— Это я подстилка??? Да Даниэль любит меня, он мне и дом купил на Изумрудной, чтобы нам было проще встречаться, а ты… лови, послушаешь на досуге его слова в свой адрес, если мне не веришь…
С этими словами она бросила мне какой-то маленький предмет, который я машинально поймала, а потом развернулась и не слушая больше, что там кричит эта ненормальная, вышла из особняка и села в экипаж.
— Трогай! — приказала кучеру и откинулась на спинку сиденья.
Потом вспомнила о «подарке» зефирки и рассмотрела его сквозь пелену слез.
Это был такой накопитель, по типу наших диктофонов, но темнота в экипаже мешала его рассмотреть и понять принцип работы, а поэтому я просто убрала его в карман.
Когда кучер остановил экипаж и открыл передо мной дверь, я не сразу поняла, что мы приехали. В голове была каша, но, когда он вновь настойчиво протянул мне руку, чтобы помочь выйти из кареты, я взяла, мысленно отпустила себе затрещину, приказала собраться и вышла на улицу.
Вновь окинула взглядом поместье, где, как я думала, я буду счастливой… Но, увы, все мои мечты о счастливой жизни обратились прахом и теперь мне надо придумать, что делать дальше…
Одна, в чужом мире, где женщина всегда должна находиться под опекой либо мужа, либо отца…
При воспоминании отца моего тела, передернулась. Да ни дай Бог, мне оказаться опять в его власти!
Но и оставаться замужем за тем, кто посмел так цинично обойтись со мной… не буду!
Прошла в особняк и распустила слуг отдыхать. Не хватало еще, чтобы кто-то видел мою слабость. Идти в покои герцогини не хотелось, и я прошла в гостиную, где, как и была, в платье, опустилась на пол перед камином, облокотившись спиной на стоящее тут кресло.
Мне всегда помогал думать вид живого огня или плещущихся волн, но пока мне был доступен только огонь в камине. Морем тут, к сожалению, и не пахло.
Смотрела на огонь и пыталась найти выход из создавшейся ситуации, но с какой стороны не посмотри, везде была.опа.
И тут услышала со стороны приглушенные голоса:
— Я же говорил тебе, не будет она травиться… Она сильная…
