— Но я такая и есть! — вскрикнула Амбруазина трагичным голосом. — Вашим отказом вы толкнули меня на этот безрассудный поступок. Сегодня вечером я приняла первого добивавшегося меня мужчину и сделала это, чтобы отомстить вам, попытаться, по крайней мере, забыть мучения, на которые вы меня обрекли. Ужасно, не правда ли?.. Священник!.. Я совершила святотатство… Сбить с пути истинного слугу божьего… Но ведь еще в Голдсборо он начал преследовать и домогаться меня. Мои попытки напомнить ему о долге были напрасны. Вы так и не поняли, почему этот священник захотел сопровождать вас в Порт-Руаяль. Ну, вот, теперь вы знаете истинную причину… А я не знаю, что со мной будет.., эти муки, вожделение мужчин, ваша суровость… Она резко подняла голову.
— ..Как вам удалось узнать, что я сегодня не одна? Вы следили за мной? Вы хотели знать, что я делаю? Значит, вы не ненавидите меня?
В этих последних вопросах чувствовалось столь тревожное волнение, что на какое-то мгновение у Анжелики вновь пробудилась к ней жалость. Уловив это в ее взгляде, Амбруазина пересекла комнату и бросилась перед ней на колени, умоляя простить, не отталкивать и полюбить ее. Прикосновения ее рук вновь вызвали у Анжелики чувство гадливости и страха, которое совсем недавно ей уже довелось испытать.
Анжелика отчетливо видела правду, и это вселяло страх.
Стоявшая перед ней на коленях женщина не любила и не желала ее. Она хотела погубить ее!
Подталкиваемая злобной ненавистью, беспощадной ревностью и ожиданием наслаждения от разрушения, она хотела видеть Анжелику поверженной, мертвой, побежденной навсегда.
— Довольно, — сказала Анжелика, оттолкнув герцогиню, — мне не интересны ваши россказни. Оставьте их для ваших дурочек. Я слишком верила вам, а вы хотели этим воспользоваться…
Стоя на коленях, Амбруазина какое-то время молча смотрела на Анжелику.
— Я люблю вас, — прошептала она прерывающимся голосом.
— Не правда, вы ненавидите меня и хотите моей погибели. Я не знаю почему, но это так, я чувствую это.
Выражение глаз Амбруазины снова стало иным. Она принялась внимательно рассматривать Анжелику, и от этого у той побежали мурашки по коже.
— Мне говорили, что вы непростой противник, — пробормотала герцогиня.
Анжелика сделала над собой усилие, чтобы подавить нарождавшееся в ее душе чувство страха, и направилась к двери.
— Не уходите, — вскрикнула Амбруазина, протянув к ней руку, — я умру, если не смогу завоевать ваше расположение.
Глядя на Амбруазину, полураздетую, сидящую на брошенном на пол ярко-красном плаще, который переливался кровавого цвета отблесками, Анжелика подумала, что попала в Дантов Ад.
— Я знаю, почему вы гнушаетесь мною, — продолжала Амбруазина, — вы хотите приберечь вашу страсть для того, кого любите. Но он не любит вас. Он слишком дорожит своей свободой, чтобы связать себя с какой-нибудь одной женщиной. Глупо думать, что вы завладели его умом и сердцем… Никто им не завладел… Он выбрал меня сам, когда этого захотел…
Анжелика стояла, положив руку на задвижку. Она чувствовала, что сердце начинает изнемогать под тяжестью сомнений и тревоги. Она становилась легко уязвимой, как только речь заходила о Жоффрее, и не сразу поняла, что Амбруазина нашла единственное средство задержать ее и заставить страдать, и делала это с наслаждением.
— Помните, он разговаривал со мной на берегу? Вам тогда было страшно.., и не без оснований. Вы спросили меня:
«О чем вы говорили с моим мужем?» Я ответила: «О математике».., потому что мне было вас жалко. Я думала о безумных, душераздирающих словах любви, которые он говорил мне, и видела вас, взволнованную, сгорающую от ревности… Несчастная! Отдавая ему столько страсти, вы совершаете ошибку. Посмотрите, как бесстыдно он вас обманывает… Вам не известно, что он назначил мне встречу в Порт-Руаяле, вы не знали, что он приедет сюда.
— Его здесь не было, — возразила вновь овладевшая собой Анжелика.
Она забыла о том, что каждое слово Амбруазины было проникнуто ложью и снова попалась на ее уловку.
— Он приедет, — сказала не потерявшая присутствия Духа герцогиня, — он приедет, увидите.., и только ради меня.
Теперь все было ясно. Амбруазина де Модрибур была сумасшедшей, либо, хуже того, сознательной извращенкой, лгуньей и разлучницей.
Она ненавидела Анжелику, и теперь на этот счет не следовало обольщаться. Но в чем была причина этой ненависти и какую она преследовала цель?.. Инстинктивная ревность к тому, кто счастлив, природная потребность навредить, унизить, развратить все, что отмечено печатью благородства…
Почему так случилось, что все эти события произошли в то время, когда Анжелика и ее супруг уже боролись с видимыми и скрытыми от глаз опасностями, которые потрясли Голдсборо? Драматические события произошли в связи с появлением Золотой Бороды и его пиратов. Анжелика и тот, кого она любила, пребывали в нерешительности. Их взаимное доверие было подорвано, сердца изранены отчаянием, они не осмеливались протянуть друг другу руки.
