— Тебе грозит опасность, — заявил он ей. — Я не хочу потерять тебя, прежде чем получу за тебя выкуп. Униаке и его брат пойдут к берегу моря, чтобы найти там Человека-Грома. Передай с ними послание для него. Если они его найдут, то, может быть, он придет за тобой.
Но когда она стала сочинять свое письмо, то смогла лишь написать: «Я в Тантамаре… Я жду вас… Я вас люблю…» И вдруг связь, которая существовала между ними, не то что прервалась, а как бы затерялась в глубоком мраке. Она не могла понять, что случилось.
Она смяла листок бумаги и выбросила.
— Пусть мик-маки сами расскажут ему о том, что наше судно потерпело крушение, что убили Юбера д'Арпентиньи, что покушались, на мою жизнь, что я нахожусь здесь…
Оба дикаря отправились в путь. Она предпочла не расставаться ни с людьми из Голдсборо, ни с Кантором.
Дом Марселины был большим, уютным, довольно хорошо обставленным.
Анжелика нашла Виль д'Авре возлежащим в широком гамаке из хлопчатобумажной ткани, который был подвешен на двух столбах. Его маленький сын играл с деревянными кубиками у его ног.
— Это настоящий караибский гамак, — объяснил губернатор. — Какой он удобный! На нем нужно лежать наискосок, от одного угла к другому, и тогда отдыхаешь великолепно. Я его выменял на несколько пачек табака у одного караибского раба, который проходил здесь со своим хозяином, сбежавшим с пиратского корабля.
— Торговец пряностями! — воскликнула Анжелика. — А когда вы его видели?!
— Меньше недели тому назад. Он шел к морскому побережью, чтобы сесть там на какой-нибудь корабль и вернуться на острова. Ему очень нужны были деньги, и я без труда, «почти даром» приобрел у него гамак и еще его «кара-коли» — выточенное из таинственного металла украшение в оправе из твердого дерева, которое он носил на шее. — И маркиз показал ей этот амулет. — Редко удается заиметь такую вещицу. Караибы очень ими дорожат, и это почти единственное украшение, которое они передают друг другу по наследству. Господин де Пейрак вам подтвердит, что этот металл, такой же желтый и такой же нержавеющий, как золото, не является ни золотом, ни сплавом золота с серебром. Караибы его получают от аруагов из Гвианы, своих смертельных врагов, когда те приплывают к ним обмениваться подарками перед началом военных действий… Я в восторге от своего приобретения. Оно дополнит мою коллекцию американских редкостей… Вы, говорят, обладаете ирокезскими «порцеланами», восхитительным ожерельем-вампум, которое вождь Пяти Племен подарил лично вам…
— Уттаке.., да, было такое… Но я его никогда не продам.., и даже не отдам его вам «задаром», как вы, может быть, сейчас надеетесь…
— Вы так им дорожите? Вы так к нему привязаны? Для вас оно является таким дорогим сувениром? — спросил маркиз с живым интересом.
— Безусловно!..
Анжелика вспомнила тот момент, когда она впервые держала в руках это ожерелье-вампум. Форт тогда был наполнен запахом супа из фасоли, которую ирокезы принесли, чтобы спасти их от голода. Этот момент навсегда останется у нее в памяти. «Эти порцеланы я дарю тебе, Кава! Тебе, белой женщине, которая спасла жизнь вождю Уттаке…» note 32.
Маркиз посмотрел во двор и увидел там Пиксарета, рассказывавшего окружившим его детям о многочисленных подвигах Великого Воина Акадии.
— В Квебеке говорят, что вы спите с дикарями… — сказал он, улыбнувшись. — Но это все сплетни, — поспешил он добавить, увидев реакцию Анжелики. — Я никогда этому не верил…
— Тогда почему вы повторяете при мне эти сплетни? — гневно сказала Анжелика. — Зачем мне знать об этих мерзостях, которые распространяют обо мне в вашем паршивом городишке?… Меня никогда там не видели…
— Но вызывают удивление некоторые факты, дорогая моя! Уттаке! Этот заклятый враг французов и всех людей белой расы подарил вампум вам, женщине! Такая честь…
— Я спасла ему жизнь. А он спас жизнь нам. Что же тут странного, если после этого мы обменялись подарками?
— А этот? — и Виль д'Авре указал подбородком на Пиксарета. — Этот абенак Пиксарет. Полная противоположность Уттаке. Злейший враг ирокезов, тоже своего рода непримиримый борец за своего Бога и за своих друзей. И вдруг он оставляет едва начавшуюся военную компанию, чтобы следовать за вами как собачонка! Представляю себе, как разозлились иезуиты!
И он многозначительно улыбнулся.
— ..Признайтесь, есть о чем позлословить!.. Что может вас связывать с этими краснокожими змеями и так привлечь их к вашей персоне?…
— Не знаю что, но во всяком случае не то, на что вы намекаете. Вы не хуже меня знаете, что индейцам, какие бы они ни были, и в голову не может прийти, что они смогли бы иметь любовную связь с белой женщиной. Белая кожа вызывает у них отвращение.
— Случалось такое, — нравоучительно промолвил Виль д'Авре. — Редко, правда, но всегда с интересными дамами. Даже с англичанками. Были такие женщины, которые бросали все, чтобы последовать в глубину лесов за красивым, хотя и не очень хорошо пахнущим индейцем. В каждой женщине скрывается что-то первобытное…
