И она показала на росомаху, по-прежнему настороженно стоявшую у ног Кантора. При виде свирепо оскаленной пасти зверя, его вздыбленной черной шерсти, рассекающего воздух хвоста, злых искр в глазах толпа еще больше заволновалась.
— Разве это не образ самого сатаны? — нарочито вздрогнув, спросила Амбруазина.
Такие слова, сказанные вкрадчивым голосом герцогини, весь облик странного, неизвестного зверя проникали в самое сердце суеверных людей, выходцев из Европы, где они с детства усвоили, что злой дух — это и есть фигурирующие на фасадах церквей и на иллюстрациях молитвенников каменные монстры, химеры и прочие лохматые существа с искаженными гримасой мордами. Не менее ловко использовала она и чувство мистического страха, которое они испытали при виде красоты Кантора, во гневе возвышающегося над окровавленными зверями, красоты рядом стоящей Анжелики с разукрашенным перьями и татуировкой телохранителем-индейцем, готовым немедленно защитить ее своим копьем… Природная интуиция крестьян и рыбаков несомненно улавливала и напряженность подспудной драмы, свидетелями которой они только что были. Все это приводило их в состояние транса, выходом из которого мог стать только взрыв насилия.
— Надо убить эту зверюгу…
— Посмотрите на нее…
— Это демон…
— Даже индейцы считают росомах проклятыми зверьми.
— Она принесет нам несчастье…
— Убьем ее!
— Прикончим!..
На мгновение Анжелике показалось, что вся эта толпа взбудораженных людей, вооруженных ножами, палками и камнями, сейчас набросится на нее с сыном, чтобы отобрать бедную Вольверину, убить и в клочья растерзать ее.
Однако решительность Кантора и самой Анжелики, вынувшей свой пистолет, присутствие людей, прибывших сюда вместе с ней из Французского залива, — братьев Дефур с мушкетами, Барсампюи с абордажной саблей, старшего сына Марселины с боевым топором и индейским кастетом, а также двух матросов с «Ларошельца», вооруженных солидными дубинами, не считая Пиксарета с его копьем — все это предотвратило взрыв истерической ярости. Помогло и вмешательство Виль д'Авре.
— Давайте не будем нервничать, — сказал он, неторопливо входя в центр круга, где стояли Анжелика и ее люди. — За время кончающегося уже летнего сезона вам всем основательно напекло голову, но это не повод убивать друг друга из-за двух собак и одного зверька. И вы, кажется, забыли, что я губернатор Акадии и что на подвластной мне территории зачинщиков любой серьезной драки ждет штраф в тысячу ливров, тюрьма и даже виселица. Так придется поступить по закону, если я отправлю соответствующий рапорт в Квебек.
— А сможете ли вы доставить свой рапорт, господин губернатор? — ехидно спросил крепкий молодой акадиец, оказавшийся зятем Никола Пари. — Ведь вы уже потеряли один корабль и значительную часть трофеев и вряд ли будете рисковать жизнью ради, как вы говорите, какого-то зверька. К тому же росомахи — самые скверные из всех обитателей леса. Они опустошают все капканы. Даже индейцы считают, что в них вселяются демоны.
— Сомневаюсь, что вы пойдете на это только потому, что вверь принадлежит этому красивому юноше, которому вы хотите понравиться… — с многозначительной иронией добавил капитан рыбацкой шхуны.
Ледяной взгляд маркиза заставил его замолчать. Жесткость этого взгляда почувствовал и первый оратор.
— Вы оба, будьте поосторожнее! Я ведь могу и рассердиться!
— Это точно, он может, — с одобрением подтвердил один из братьев Дефур, делая шаг вперед, — даю гарантию. В любом случае вы, бретонцы, — продолжил он, грозя пальцем капитану и всему экипажу шхуны, — вы здесь пришлые люди. Вас не должны касаться наши дела с нашим губернатором или же со зверьми наших лесов, которые принадлежат только нам, акадийцам. Убирайтесь прочь и предоставьте нам самим позаботиться о своих проблемах, или же мы закроем наши воды, и тогда вам придется распрощаться со всей вашей треской! Да и вы, акадийцы, промышляющие угольком здесь на побережье, не забывайте, что за свой дрянной уголь, состоящий из сплошной серы, вы запрашиваете в десять раз дороже, чем мы за свой хороший уголь из Тантамары.
— Ты что там намекаешь насчет серы? — спросил зять Никола Пари, тоже подаваясь вперед со сжатыми кулаками.
— Тише, спокойствие! — вскричал маркиз де Виль д'Авре, решительно встав между двумя гигантами. — Я уже предупредил — никаких драк! И требую повиновения. Все возвращайтесь к своим делам. Инцидент исчерпан. Что касается вас, Гонтран, — сказал он зятю Никола Пари, — то ваши оскорбительные для меня слова обойдутся вам дорого: вам придется вывернуть все карманы, чтобы полностью покрыть задолженность по налогам. Бог свидетель, я вам припомню… И вам тоже, Амедей, — сказал он, дружески похлопав по плечу Дефура. — Вы были великолепны. Я вижу теперь, что в конце концов мы научились по достоинству ценить друг друга, это для меня приятный сюрприз. Святая правда, что сердце человека раскрывается только в испытаниях.
С довольной улыбкой он смотрел на медленно расходившуюся толпу. Кантор нагнулся к раненой росомахе, в то время как слуги старого Пари молча уносили трупы собак.
