Уже более часа у входа в бухту можно было различить парус, лавирующий, словно в ожидании благоприятного момента для проникновения в порт.
И именно в этот миг корабль, маленькая приземистая яхта, скользя по волнам, вошел в порт.
— «Ларошелец»! — вскричала Анжелика, не помня себя от радости.
Амбруазина удивленно посмотрела на нее. Зато маркиз вытащил из кармана своего цветастого жилета маленькую подзорную трубу с золотым ободком. Он уже больше не дулся.
— Но что это за замечательный юноша, которого я вижу на носу? — с энтузиазмом воскликнул он.
— Это капитан, — отвечал де Пейрак, — в к тому же наш сын. Кантор.
— Сколько ему лет?
— Шестнадцать.
— Он такой же хороший мореплаватель, как и Александр?
— Над этим стоит поразмыслить.
Анжелика не ожидала столь быстрого возвращения «Ларошельца». Теперь же она радовалась, испытывая облегчение. Ее дети были рассеяны по всему краю — Онорина в Вапассу, Кантор где-то в море, Флоримон в чаще лесов Нового Света — и это рождало в ней глухую тревогу. Ей хотелось собрать их всех под свое крыло, как и любой матери, в минуту опасности. И вот наконец Кантор здесь.
Море чуть отступило, и невозможно было причалить к молу. Кантор бросил якорь между «Голдсборо» и легким трехмачтовым кораблем своего отца, спустил на воду шлюпку, и вся компания пошла по берегу ему навстречу.
— Какое прекрасное дитя! — сказала герцогиня де Модрибур Анжелике, — вы должны гордиться им, сударыня.
— Вы правы, — согласилась та.
Она любила видеть, как на открытом, круглом, еще детском лице Кантора проступает мужественное и чуть отстраненное выражение юного принца, рожденного для иной судьбы… Ныне он причаливал к берегу с той учтивой уверенностью, с какой, наверное, он предстал бы перед королем.
Юноша почтительно, кивком головы, по-военному строго, приветствовал отца, поцеловал руку матери.
— Он очарователен! — повторил Виль д'Авре.
— Он похож на архангела, — вторила ему герцогиня. Граф представил его тем людям, что прибыли в Голдсборо в отсутствие юноши.
Эти представления были прерваны стремительным появлением Вольверины, которая, по своей привычке, выскочила, словно шар, сбивающий кегли.
Кантор вновь превратился в ребенка, счастливого встречей со своей любимицей.
— Я думал, что она потерялась и вернулась в лес.
— Надо полагать, она все это время высматривала тебя с лесной опушки, где резвилась вместе с медведем, — пояснила ему Анжелика.
— А вот и медведь, — сказал кто-то.
Жоффрей де Пейрак тотчас принял решение:
— Раз медведь здесь, нужно немедленно переправить его на корабль; вряд ли еще представится такой удобный случай.. Мистер Кемптон, вы готовы отплыть сегодня вечером?
— Да, сэр! Еще утром я по вашему совету принес в порт свои вещи. А потом, не жалея ног, бегал в поисках этого разбойника, а он, наверное, был рядом и ухмылялся, глядя на меня из-за какого-нибудь дерева.
Мистер Уилаби не спеша приближался, время от времени останавливаясь, чтобы перевернуть камень, вставал на задние лапы, нюхал воздух и с невозмутимым видом оглядывался вокруг.
— Вы еще поплатитесь за ваши проделки, — проворчал Кемптон, готовясь накинуть на беглеца цепь.
Тем временем атмосфера вокруг внезапно изменилась: было решено действовать безотлагательно, по намеченному плану. Раз медведь, непременный участник экспедиции, нашелся, в море уже сейчас должны были выйти менее быстроходные лодки, и среди них — большая шлюпка, на которой приплыли жители из Акадии и их соседи — индейцы. Обратно они возвращались с оружием и разной утварью, к тому же в обществе Кемптона и его медведя, Матеконандо с его дочерью и воинами, двоих патсуикетов, господина д'Урвйлля, господина де Рандона и других. Такая разношерстная флотилия могла вызвать недоверие англичан, и Пейрак на своих легких кораблях собирался нагнать лодки возле устья Святого Иоанна и проследить за их разгрузкой.
Спешно, как по тревоге, собрались у берега индейцы, их голоса вплелись в общий шум. Опечаленный Кастин нежно обнимал за плечи юную Матильду, шептал ей слова любви на языке абенаков. Кротко глядя на Кастина, девушка улыбалась и старалась его успокоить: ведь они отправляются не в военный поход, а почти на прогулку. В неизведанном краю, где царит божество Глооскап, их ждут приключения, богатство, нежданные подарки и новые друзья.
Однако виновник нежданной суматохи, медведь, как будто не понимал всей важности происходящего. С отменной ловкостью и с истинно британской невозмутимостью он уклонялся от настойчивых попыток хозяина накинуть ему на шею цепь и затащить в лодку, что никогда не вызывало у Уилаби особого восторга. Видя, что все его усилия тщетны, Илай Кемптон начал нервничать.
— С меня довольно, — воскликнул он, порывисто сдвинув шляпу так, что пряжка оказалась на затылке (это было у него признаком величайшего гнева),
— Уилаби, сейчас же перестаньте издеваться над серьезными людьми! В конце концов, вы всего лишь медведь!
