Третий роман об Анжелики повествует о ее отчаянной борьбе за жизнь и за восстановление честного имени невинно казненного мужа.
В эту ночь Анжелика никак не могла уснуть. Трепетные видения волнующих событий грядущего дня виделись ей. У нее было состояние ребенка в канун Рождества.
Дважды она вскакивала и зажигала свечу, испытывая желание рассмотреть оба костюма, лежавшие на стульях возле кровати, — один для предстоящей завтра королевской охоты, другой — для торжества, последующего за ней.
Наряд для охоты явно нравился ей. Она дала точные указания портному, чтобы придать жемчужно-серому бархатному жакету мужской покрой, облегающий нежные округлости ее фигуры. Огромная шляпа из белого фетра с каскадами страусовых перьев была подобна снежной лавине.
Но что вызывало ее особое восхищение — это шарф. Этот шарф самой последней модели должен был привлекать внимание, и она рассчитывала возбудить любопытство и зависть дам высшего света. Накинутые кольцами вокруг шеи ярды накрахмаленной материи были скреплены в большой бант. Концы шарфа, замысловато отделанные жемчугом, смотрелись как крылья бабочки.
Мысль придать такую форму возникла у Анжелики прошлой ночью. В течение часа она позировала перед зеркалом, примеряя с десяток прекраснейших шарфов, которые продавец магазина тканей принес ей, прежде чем окончательно решила повязать один из них, наиболее эффектный. Она знала, что строгие очертания воротничка костюма амазонки не делают лицо женщины привлекательнее. А вздымающиеся волны кружев под подбородком придадут всей ее фигуре ощущение женственности.
Анжелика беспокойно металась в кровати, она думала только о чашке чая с вербеной, которая поможет ей уснуть. Ведь после нескольких часов сна ей предстоит напряженное утро.
Встреча охотников назначена на раннее утро в лесу Фосе-Репо. Как и всем гостям короля, которые прибудут из Парижа, Анжелике необходимо будет встать очень рано, чтобы в назначенное время встретить компанию из Версаля по дороге в Лек-Беф.
Здесь, в самом центре леса, были расположены конюшни, в которых охотники-аристократы оставляли своих высланных лошадей на долгое время в расчете на то, что скакуны хорошо отдохнут для продолжительной погони за оленями.
Днем раньше Анжелика наблюдала, как два конюха отводили туда ее любимую Цереру. В свое время она заплатила тысячу пистолей за эту чистокровную испанскую кобылу.
Еще раз она встала с постели и зажгла свечу. Не было сомнений в том, что ее бальное платье из огненно-красного атласа с накидкой ослепительнее, чем само платье было удачным.
Из драгоценностей она выбрала розовый жемчуг. Он будет гроздьями свисать с ее ушей, а три великолепные нитки обовьют шею и плечи. Тира в форме полумесяца украсит ее волосы.
Все эти драгоценности она приобрела у ювелира, увлекшего ее своими рассказами о жемчужинах, омытых водами теплых морей, о долгом пути, который они проделали от торговцев-арабов к греку, затем к венецианцу, и о запутанных сделках, в результате которых он и завладел ими. Ювелир сумел пятикратно завысить стоимость драгоценностей в ее глазах своим искусством представлять чуть ли не каждую жемчужину как сказочно редкую, выкраденную чуть ли не из райских садов.
Анжелика считала, что ей очень повезло с этим жемчугом. Она как безумная смотрела на драгоценности, лежавшие в бархатном футляре на ночном столике. Ненасытное желание обладать всевозможными изысканными и дорогими вещами преследовало ее всю жизнь. Это было вознаграждением за годы лишений, выпавших на ее долю. Хвала небесам: эти годы остались позади, и у нее было много времени впереди, чтобы окружить свою красоту небывалыми драгоценностями, роскошными одеждами, прекрасной мебелью и богатыми гобеленами.
Ее обстановка производила впечатление роскоши и подлинно художественного вкуса без тени вульгарности. Анжелика не потеряла интереса к жизни. Это обстоятельство удивляло ее. Она втайне благодарила бога за то, что перенесенные испытания не сломили ее дух.
У нее сохранился поистине юный задор. Она производила более жизнерадостное впечатление, чем большинство молодых женщин ее возраста, но вместе с тем иллюзий у нее осталось меньше, чем у кого бы то ни было. И, как дитя, она приходила в восторг при виде какой-нибудь безделушки.
Тот, кто никогда не был голодным, может ли знать цену кусочка свежего, еще теплого хлеба? А той, что недавно босиком ходила по мостовым Парижа, можно ли сомневаться в том, что она счастливейшая женщина в мире?
Она вновь задула свечу и, скользнув под одеяло, вытянулась во весь рост и подумала:
«Какое счастье быть богатой, красивой и молодой!»
Но не добавила:
«…и такой женщиной».
Эта мысль напомнила ей о Филиппе. Темная туча набежала на безоблачное небо ее счастья и вырвала тяжкий стон из глубины души:
— Филипп!..
Как она презирала его!
Она восстановила в памяти те два месяца, которые прошли со времени ее второго замужества с Филиппом, маркизом дю Плесси де Бельер. Этим замужеством Анжелика обрекла себя на унизительный для ее достоинства образ жизни.
