Я вспыхиваю, собираясь ответить что-нибудь едкое, но Костя понимает, что пахнет жареным, и ободряюще говорит вместо меня:
— Анжелика уже проработала свои проблемы с психологом. Её больше не мучают приступы агрессии.
Приходится улыбнуться, чтобы подтвердить его слова. Чёрт, он в очередной раз выставляет меня истеричкой.
Мы ужинаем изысканными блюдами из морепродуктов и ещё немного беседуем. Я любуюсь кремово-персиковым закатом и проплывающими белыми теплоходами и яхтами, отражёнными в спокойном море. Вдалеке, возле гор золотятся изумрудные деревья под уходящими лучами солнца. Эти пейзажи стали настолько родными, что мне совсем не хочется уезжать. Остаться бы здесь. Но буду ли я нужна кому-то в этом городе?
Взглянув украдкой на Костю, я чувствую, как в груди переплетаются надежда и сомнение. Всё-таки рядом с ним приятно находиться. И я надеюсь, что тоже действительно нужна ему.
В кафе из колонок заиграла спокойная гитарная музыка. Яков Андреевич — отец Кости — заметно обрадовался, потому что откровенно скучает от вопросов Аллы Викторовны, которые постепенно переходят в допрос. У него вообще нет ко мне никаких вопросов, он просто радушно принял меня и счастлив, что его сын теперь не одинок. Алла Викторовна же хочет найти во мне изъяны и всячески пытается ехидничать.
На террасе столики расположены на большом расстоянии друг от друга. Услышав медленную музыку, Яков Андреевич приглашает свою жену на танец, и они выходят на свободную площадку. Костя тоже не отстаёт, и протягивает мне ладонь в знак приглашения, поднявшись со стула.
— На той вечеринке мы так и не потанцевали, — добавляет он, загадочно улыбнувшись.
— Точно, — я усмехаюсь, вкладываю пальцы в его ладонь и поднимаюсь с места. В голове яркой картинкой загорается момент поцелуя на той вечеринке.
Я кладу руки на плечи Кости, стараясь оставить между нами приличное расстояние, а он едва заметно, но уверенно притягивает меня за талию поближе. Для него, наверное, это обычное дело, а моё сердце чуть не выпрыгивает из груди от его прикосновений. Мы начинаем покачиваться в такт музыке.
— Не хочешь продолжить вчерашний разговор? — лукаво спрашивает Костя, слегка прищурив глаза.
— Нашёл, о чём говорить, когда твои родители рядом, — бурчу я, едва заметно кивнув в сторону.
— Они танцуют не так уж близко, не услышат, — Костя бросает короткий взгляд на родителей, рядом с которыми танцуют еще несколько парочек. — Почему ты убегаешь от меня?
— Я не убегаю, — не моргнув, лгу я. — Я вернула тебе долг и решила вернуться домой.
— Если бы ты так хотела домой, ты бы ещё вчера уехала. Значит, тебя что-то удерживает здесь.
Сглотнув, я пробегаюсь глазами по спокойному лицу Кости и перевожу взгляд на небо, синеющее позади него. Почему он такой проницательный? Это и восхищает, и бесит одновременно.
Костя медленно склоняется к моему уху и произносит вполголоса:
— Те поцелуи правда ничего не значили для тебя?
Его слова снова вызывают табун мурашек. Как же сложно устоять против него.
Ладони скользят к шее и волосам Кости.
— Значили, — так же на ухо шепчу я. — Но я не знала, что эти поцелуи для тебя тоже что-то значили.
— По-моему, я уже сказал об этом вчера, — по-доброму усмехается Костя. — Но мне всё ещё не понятно, почему ты убегаешь.
Он снова смотрит на меня, и я мнусь. Интересно, если я скажу правду, он рассмеётся или посочувствует? В принципе, мне нечего терять.
— Я не могу в полной мере дать тебе то, что ты привык получать от девушек.
— Ты о чём? — хмурится Костя.
— Ну, это… Интимная жизнь, все дела…
— То есть моя мама не дождётся внуков?
— Не смешно! — возмущаюсь я и легонько хлопаю его по плечу.
— Ладно-ладно, — улыбается он. — А если серьёзно, у тебя какие-то проблемы?
— Ну, скорее психологические проблемы, — уклончиво отвечаю я. Боже, как неловко об этом говорить. Но я понимаю, что не стоит наступать на те же грабли и нужно сразу сказать о подводных камнях.
— Если хочешь, я помогу тебе их решить, — искренне предлагает Костя.
— И как ты собрался решить их? — мои уши горят.
— Ну точно не так, как ты себе нафантазировала, — скалится он и аккуратно откидывает мои волосы за спину, обнажая ключицы. — Есть некоторые психологические приёмы. Можем об этом поговорить позже, если ты будешь готова.
Я неуверенно киваю и задумчиво провожу ладонями от шеи к плечам Кости.
— Я столько глупостей натворила, и ты в который раз помогаешь мне. Почему ты это делаешь?
— Я же сказал, что влюблён в тебя, — вкрадчиво произносит он, и от его бархатного голоса бурлит кровь. — А ты? Что чувствуешь ты?
Его аромат чёрной смородины будоражит разум.
— Я тоже, — на выдохе отвечаю я. — Тоже влюблена в тебя.
Ладони Кости поднимаются к лопаткам и теснее сжимают меня в объятиях, а я стискиваю пальцами его плечи, обтянутые изумрудной рубашкой. Танцевальная музыка в этот момент приходит к яркой кульминации.
— Наконец-то ты призналась, — рассеянно улыбается Костя, и мы прислоняемся лбами друг к другу.
