Прекрасна и мечтательна, как сказочная фея, и при этом честолюбива и расчетлива (как и полагается успешному дельцу) — такова Анжелика на страницах этого романа. Кто же она на самом деле, в чем секрет ее привлекательности? Эту тайну пытаются разгадать простой мещанин, бездомный поэт, блестящий вельможа, ненавидящий женщин, и сам «король-солнце». Но, похоже, лучше всех Анжелику понимают старые друзья: гугенот Молин и полицейский Дегре.
Приятно сознавать, что ко дню рождения Анн Голон — 19 декабря 2009 года ей исполнилось ни много, ни мало 88 лет — закончен перевод на русский язык шестого тома «Анжелики». Пусть госпожа Голон и не читает по-русски, зато читаем мы, ее благодарные поклонники.
Мне хотелось бы поделиться некоторыми соображениями с теми, кто готов начать чтение шестого тома. Так же как трудно представить этот мир без имен знаменитых писателей, поэтов, ученых, не менее сложно подумать и о том, как бы мы жили без Отелло, Гамлета, Тартарена из Тараскона, Онегина и Печорина, д'Артаньяна или Вотрена, Холмса или Растиньяка. Список литературных героев, к которым мы относимся, как к живым людям, огромен. И мир без этого списка не просто обеднел бы, он стал бы иным, посмею сказать — хуже. С начала 50-х годов (у нас с конца 60-х) к этому списку относятся и Анжелика де Сансе и Жоффрей де Пейрак. Я уже писал, что вряд ли есть такие страны, которых не коснулась бы слава этих романов. Японский и китайский, малайзийский и турецкий — даже на столь экзотические для Европы и Америки языки переведена «Анжелика».
Всемирная слава этого романа-потока иной раз отражается различными авторами необычно или странно с совершенно нетрадиционных ракурсов.
В 2009 году вышла книга известного польского журналиста, поэта и писателя Яцека Подсядло «Жизнь, а главное, смерть Анжелики де Сансе».
Это не художественный роман и не анализ героев Анн Голон, а сборник очерков в форме особого путевого дневника и является определенной данью основоположнику такого жанра — американскому писателю Ричарду Бротигану.
Анжелика и Жоффрей упоминаются здесь как эталоны изящества и куртуазности в отношении поведения в обществе и, особенно, приема пищи. Последнее, как мы помним, было весьма важным пунктом в жизни Жоффрея де Пейрака, поскольку правильный подбор яств способствовал эротическому настроению как мужчины, так и женщины. Особенно женщины.
Под «смертью Анжелики», насколько я могу судить из прочитанного, подразумевается заурядность или серость жизни, отсутствие блеска или достойного интереса; в конце концов, отсутствие изысканности или элегантности. Правда, в очерках есть и изрядная доля сарказма, что и понятно: все-таки сейчас XXI столетие, а не XVII век, в котором сегодня многое вызывает недоумение, а порой и улыбку.
В издательстве, публикующем полную версию романа об Анжелике, увидел свет любопытный образец современного «Декамерона» под названием «Будуар Анжелики». Автор этого произведения назвал себя Валери Жетэм. Псевдоним в переводе с французского обозначает «Я люблю тебя» и, в известной степени, намекает на содержание книги. На мой взгляд, к этому не лишенному изящества повествованию о нравах французского королевского двора XVII столетия, изложенному в виде бесед и историй разных персонажей, как вымышленных, так и исторических — Анжелики, ее сестер Ортанс и Мадлен, Спинозы, герцога Пегилена де Лозена, Джона Локка и других, — относиться можно по-разному, в том числе и критически. Но читать интересно, да и некоторые исторические аспекты самой «Анжелики» становятся яснее.
Коль скоро я упомянул об исторических аспектах романа «Анжелика», то хотелось бы отметить следующее: мысль о том, что исторический роман, тем более историко-авантюрный, по сути частично является романом фантастическим, не нова. Сколько бы документов и рукописей ни изучал автор в попытках добиться максимальной точности, результат всегда относителен. Как знать, стоял ли персонаж справа или слева, действительно ли сказал он свою ставшей знаменитой реплику или эта реплика на самом деле высказана не была, а только подразумевалась, исходя из общего тона беседы? Да и была ли сама беседа? При этом не следует забывать, что автор исторического романа, как бы ни владел реалиями описываемой эпохи, может судить о ней лишь с позиций эпохи, в которой живет сам, не говоря уже о личном отношении к описываемым событиям. Во всяком случае, действуя по принципу «А что, если предположить, что… главная героиня… скажем, первой предложила использовать шоколадный мусс или стала возлюбленной Клода Ле Пти», Анн Голон позволила собственной фантазии приукрасить исторические факты. И роман от этого выиграл.
В шестом романе об Анжелике речь идет о, как его сегодня назвали бы, «шоколадном бизнесе». Несмотря на все тяготы и лишения жизни, героиня Анн Голон — женщина романтичная, но не лишенная и здорового прагматизма, на чем и сыграл в свое время эконом Молин.