Анжелина и холостяки полностью

– Покажи, скорее!

– Черт побери! – Слезы брызнули из глаз. В самом чувствительном месте, где палец примыкает к ладони, уже краснело пятно ожога. – Не трогай!

– Все будет хорошо, погоди минутку. – Джерри выплеснул лимонад из стакана и сунул в рот кубик льда. Потом, взяв руку Анжелины, нежно приник губами к ее ладони и бережно коснулся места ожога.

Он словно чувствовал, когда потянуть в себя теплую жидкость, выпустив в обмен прохладу льда. Боль постепенно отступала. Спустя несколько секунд ледяной поцелуй отозвался трепетом облегчения во всей руке, шее, спине.

– Ох.

– Легче? – поднял глаза Джерри.

– Да, – выдохнула она. – Гораздо лучше. Думаю, ничего страшного.

Он ласково отер слезы с ее щеки.

– Все в порядке?

– Да, спасибо.

В этот момент в кухню вошла Джиа с Фрэнсисом на руках. Увидела упавшую стремянку, дымящееся в сотейнике масло и Анжелину с Джерри, которые стоят посреди кухни, держась за руки и глядя друг другу в глаза.

Она многозначительно откашлялась, постаравшись, впрочем, чтобы это не прозвучало осуждающе.

Оба разом обернулись к ней. Джерри выпустил руку Анжелины и торопливо принялся собирать кубики льда в полотенце.

– О, привет, Джиа.

– Привет, Ма.

– У вас тут все в порядке? – осведомилась она.

Джерри протянул Анжелине полотенце, и та тщательно обмотала им ладонь.

– Лестница упала, а я обожгла руку. И Джерри приложил лед. – Анжелина чувствовала, что краснеет.

– Угу.

– Это старый прием, меня мама научила, – оправдывался Джерри. – Отлично помогает.

– Мне уже гораздо лучше, – заверила Анжелина.

Джиа выдержала паузу – с неподражаемым выражением лица матери, которая уже сто раз видала подобное.

– Ну а мы с Фрэнсисом гуляли и просто заглянули проверить, как тут идут дела, – произнесла она наконец.

– Дела идут отлично, – заверил Джерри.

– Просто замечательно, – эхом отозвалась Анжелина. – Сейчас приберу здесь, намажу чем-нибудь ожог и приготовлю нам поесть.

– Вот и ладно, – сказала Джиа. – Мы посидим пока на улице.

– А я все-таки повешу часы. – Джерри поднял стремянку и подтащил к стене.

Джиа, словно патрульный, обошла кухню, мимо Анжелины, которая рылась в аптечке в поисках неоспорина и пластыря, на миг задержалась рядом с Джерри, метнув в него пронзительный взгляд. Джерри ответил невиннейшей из своих улыбок.

– Главное, что никто не пострадал, – констатировала Джиа, величественно выплывая за дверь.

Солнечным октябрьским днем перед входом в бывший ресторан Сколари на Десятой улице собралась небольшая группа людей. Анжелина, Джонни и Тина, Мама Джиа с малюткой Фрэнсисом на руках, Дон Эдди и Большой Фил, Джерри и Гай, мистер Купертино и мистер Петтибон – событие было исключительно семейным.

Полотнища ткани скрывали вывеску, которую Анжелина заказывала лично. Веревку, которая скрепляла ткань, она сама держала в руках.

– Все собрались? – спросил, озираясь, Бэзил.

Тина быстро пересчитала собравшихся по головам:

– Все на месте.

Анжелина выступила вперед.

– Позвольте сказать несколько слов. Сегодня первый день жизни нового ресторана, и без всех вас этого никогда бы не случилось. Поэтому я хотела, чтобы вы все пришли сюда и увидели его название.

– Должно быть, «Анжелина», – предположил Джонни.

– Брось, Джонни. – Джерри дружески толкнул его в плечо. – Не гадай, а то все испортишь.

– Простите, – смутился Джонни.

– Прошу вас, – продолжала Анжелина, – приходите сюда обедать, в любое время, рассказывайте о ресторане своим друзьям, знакомым, всем подряд, и начинайте прямо сегодня. И…

– Тетя Анжелина, – взмолилась Тина, – ну пожалуйста, я не могу больше ждать!

Анжелина улыбнулась, подняла руки над головой.

– Ладно. Итак…

Она потянула веревку, ткань медленной волной стекла на землю, открывая взорам золотые буквы на оливковом фоне. Теперь все могли прочесть новое название заведения:

Раздались аплодисменты, радостные крики, и Анжелина просияла.

– Какая прелесть! – воскликнула Тина.

– «Il Primo Amore». –Бэзил словно пробовал слова на вкус. – Почему вы выбрали такое название, Анжелина?

– Есть такая итальянская поговорка: Il primo amore che non dimenticate mai. Первая любовь никогда не забывается.

– Выходит, ты назвала ресторан в честь Фрэнка, – сказал Гай.

– И Фрэнсиса. И еды, которую готовила для всех вас. Когда я кормила свою семью, кормила своих друзей, это было для меня очень значительным делом.

Джиа вручила Анжелине ребенка, и та махнула рукой, приглашая всех:

– Заходите, друзья. Выпьем кофе с сэндвичами. А потом я буду ужасно занята. Сегодня вечером у нас все столики заказаны.