Одна из поклонниц случайно вынула из пакета вместе с шоколадкой нарезку из сушеного кальмара – упаковки предательски слиплись друг с дружкой. Кортес с ужасом покосился на нее, будто она вытащила отрубленную голову человека и подала ему на блюде.
– Святые креветки, ты убиваешь моих соплеменников… – театрально заломив руки, печально изрек он.
После этого настроение его резко испортилось и он распустил весь свой гарем.
Впрочем, долго пребывать в депрессии Кортес не привык. Отгрустив свое, через пять минут он уже вовсю плескался в большой луже (которую сам же себе и создал своей магией). И приставал к повязанным, но на свою беду уже очухавшимся, скандинавам, чтобы те забацали ему волны, если кто из них вдруг Ньерд3 или, на худой конец, Эгир4. Сверхсущества смотрели на него как на сумасшедшего.
– И вот с таким я работаю, понимаете… – обратилась к ним Табрис, ища поддержки.
Они сочувственно покачали головами и, не будь связаны по рукам-ногам, точно ободряюще похлопали бы по плечу.
– Так, ну а теперь официальная часть. – приосанилась Табрис, – Вы обвиняетесь в нарушении общественного порядка, спокойствия граждан и оказании сопротивления при задержании. Кстати, задержаны вы Отделом Регуляции, ну это так, чисто для протокола. Все ваши слова могут быть использованы против вас, так что рекомендую молчать. Уф, – с облегчением выдохнула Табрис. – теперь все.
Закончив дело, им нужно было по-быстренькому сваливать, пока не пожаловала человеческая полиция и не стала задавать кучу неудобных вопросов. Но перед этим надо было провернуть еще одно ма-а-ленькое, но очень важное дельце.
Натурально ломясь в квартиры указанных в заявке существ, Табрис надрывно звонила в дверной звонок и жутко колошматила кулаками по двери. Открывать сначала никто не хотел, но, в конце концов, все сдавались под неистощимым десятиминутным напором. То, что просила Табрис было, в общем-то, справедливо и заслуженно.
– Подписи о выполнении. Ставьте. Тут. – трясла она распечатанным бланком, – И еще компенсацию за ночной график будьте добры.
Разумеется, озвученная сумма была немного завышена по сравнению с официальной, указанной в прайс-листе. Ну а чего такого, они усердно работали в поте лица, можно и чуть оборзеть.
– Отдел – последний заслон от всяческих негодяев, опасных преступников и отбросов нашего сверхобщества. Мы работаем для Вас. Еженощно и ежеденно! – добавила ангелица немного драматичности в звучание, – Контролируем и боремся с существами, которые выходят за рамки внутренних законов, делаем все для мира и порядка. Поддержите нас!
Для достоверности она также приплела опасность задания (ну, противников же было больше чем их двоих) и эффективность решения проблемы (мол, был вызов многоразовый, а тут пришли они – и все быстро разрулили), так что – компенсацию в студию.
Прикинув, что будет в случае отказа при таком нехилом старте, ей отдавали деньги без выкрутасов. Вышли вполне себе нормальные чаевые. Кроме этого – в каком-то смысле вымогательства, перед начальством стоило бы умолчать еще и о процессе взаимодействия с задержанными.
Усмирять задержанных Табрис любила и у нее это отлично получалось. В этот раз на двух последних парнях она малость перегнула палку – на деле психанула. Как и подобает ангелу свободной воли, у нее был объединенный синдром чрезмерной жестокости и вспыльчивости под названием “Праведный гнев”. Впервые его обнаружили, поставив четкий диагноз, когда она круто повздорила с Сидриэлем. Небесный князь добродетели был дважды застукан ею во время игры в казино и совершении ставок в тотализаторе – и это вопреки своему имени! Вот и отправили ее применять сей буйный талант на общее благо в Отдел. Правда, без какого-либо предупреждения и багажа как такового. Сие трагичное событие она до сих пор злобно вспоминает, а с Сидриэлем они на дух не переносят друг друга, даже просто разговаривая по телефону.
Эти двое греков были готовы отдать все, пятясь на попе, заслоняясь руками и повизгивая, когда она виновато смотрела на них. После нескольких минут успокоительной беседы, они сошлись на том, что они умолчат о некоторых деталях, сказав, что упали сами, когда пытались сбежать (причем, судя по количеству синяков, они должны были пытаться проделать это не менее пяти раз).
– Воть те крест! – в подтверждение слов наложил на себя знамение бородатый грек.
У них это считается высшей степенью правдивости, так что за обещание можно было быть спокойной.
Анаэль и впрямь выглядела довольной. Они закрыли еще одно дело. Скоро им переведут причитающиеся денежки, и она спустит свою половину на секс-игрушки, которые разошлет как издевку всем знакомым ангелоподобным сволочам.
– Надо отметить – предложила после рапорта Табрис и указала рукой на кухню.
– Вам бы только пожрать! – выпалила Анаэль. – У нас пока ноль на счету.