Поднимайся, малышка, поднимайся.
Лицо Абир было мягким, нежным и смуглым. Скулы – высокими. Глаза – распахнутыми, цвета плодов терновника. Она делала пробор посередине и иногда собирала волосы в хвостик. В ее улыбке всегда сквозил вечный вопрос, почти готовый сорваться с губ.
Смадар заполняла пространство кадра любой камеры, направленной в ее сторону. Она вела себя как девочка, имеющая контроль над всем, что видит, карие глаза шныряли туда-сюда, заряженные ходатайственным электричеством.
В ночь перед тем, как застрелили Абир, к Стене доставили несколько готовых секций на седельных тягачах с фабрики Акерстайн в пустыне Негев. Армированные модули привезли к заднему двору школы. Гигантские бетонные блоки поднимали при помощи кранов, переносили по воздуху и складывали друг на друга на земле.
Траектория Стены была изначально спланирована так, чтобы отрезать школу полностью: в качестве компромисса решили провести линию по центру двора.
Работа должна была начаться этой же ночью под светом прожекторов: согласно указу работа по возведению стены не должна беспокоить школьников.
Бассам так и не узнал, видела ли Абир, как были доставлены эти модули, или нет, но пограничник, застреливший его дочь, говорил под присягой, что в то утро у него был приказ защищать людей, доставлявших блоки для строительства Стены в школьном дворе.
Имя этого пограничника было изъято из всех судебных документов, но Бассам узнал его инициалы – Й. А.
Строили Стену в основном палестинцы. Они управляли отбойными молотками. Водили бульдозеры. Натягивали кабели. Разворачивали рулетки. Отмеряли мелом секции. Три или четыре раза в день разворачивали подстилки для молитвы перед Стеной там, где находили чистое место.
На протяжении пяти лет этот строительный проект оплачивался лучше всего: работники называли ее Стена шекелей.
Полиэтиленовый магазинный пакет взвился в воздух над стенами: его резко поднял ветер, раздался хлопок, в котором тут же узнавался выстрел из винтовки. Никто и глазом не моргнул.
Стены мира все еще стояли в Белфасте даже годы спустя подписания Соглашения Страстной пятницы. Увенчанные колючей лентой, они простирались высоко в серость города.
Бассам остановился у портрета Арафата с Мартином Лютером Кингом. Рядом изображение террористов Черного сентября.
На противоположном конце улицы на фронтонной стенке нарисованы фрески другой стороны: портрет Черчилля внутри карты Великого Израиля, портрет Голды Меир. Если идти дальше:
Еще дальше – одна из голубок Пикассо с армалитом, не оливковой ветвью, в клюве.
Дома угнетали серостью. Дождь стучал будто из упрямства. Белфаст стал для него городом больших сюрпризов. Ему провели экскурсию. Корона. Музей Титаника. Ботанические сады. Кладбище Миллтаун. Шанкилл-роуд. Фолс-роуд.
Однажды ночью он гулял по району, который местными называется Святой землей. Внимание Бассама привлекли названия улиц: Палестинская, Каирская, Иерусалимская, Дамаскская. Он изучил карту. Дельфы-авеню. Балаклава-стрит. Апартаменты «Юнити». Кашемир-роуд.
Он приехал из Бредфорда на трехдневную конференцию, посвященную проблемам мира. Укутавшись поглубже в голубую куртку с капюшоном, которую взял взаймы, он смолил одну сигарету за другой, продолжая прогулку далеко за полночь.
На Палестинской улице стоял ряд домов из красного кирпича, черных ворот, с маленькими садиками. Иерусалимская улица заканчивалась тупиком. Как он слышал, здесь прошло много перестрелок. Короткие улицы, длинные воспоминания.
Он восхищался флагами, которые развеваются на крышах. В каких-то частях города изображены звезды Давида.
