Если вы разгласите хоть какую-то информацию, полученную в силу своих профессиональных отношений с ней, это будет означать, что вы выдали тайну, доверенную вам клиентом.
Она подаст на вас жалобу, и вас исключат из гильдии адвокатов. Я лишу вас лицензии, Грит, запомните.
— Вы мерзавец, Геттис. Вы украли у меня клиента.
— Если бы ваш клиент был вами доволен, зачем бы стал искать другого адвоката?
— Имейте в виду, я так просто не сдамся.
— Не делайте глупостей.
Грит швырнул трубку на рычаг. Хэрк несколько секунд наслаждался произведенным эффектом, потом вернулся к работе.
Нейт не спеша ехал по городу. Пересек Потомак, миновал мемориал Линкольна. Снежинки бились в ветровое стекло, но снежная буря так и не разразилась. Стоя перед светофором на Пенсильвания-авеню, он посмотрел в зеркало заднего вида и заметил здание, зажатое между дюжиной других таких же, — дом, в котором он провел большую часть последних двадцати трех лет. Окно его кабинета на шестом этаже было едва различимо.
Когда он въехал в Джорджтаун, ему стали попадаться знакомые заведения — бары, кабачки, притончики, где он провел столько долгих бессмысленных часов в компании людей, которых он уже не помнил. Повернув по Висконсин-стрит на север, он увидел бар, в котором когда-то подрался с однокашником по колледжу, бывшим еще более пьяным, чем он сам. Ссору начал тот подлец. Бармен выгнал их выяснять отношения на улицу. На следующее утро Нейт явился в суд с лицом, залепленным пластырем.
Где-то здесь было и маленькое кафе, в котором он когда-то купил достаточное количество кокаина, чтобы убить себя.
Нарки [Агенты Федерального бюро по наркотикам и опасным медикаментам] накрыли кафе, когда он находился на излечении. Два его приятеля — биржевых брокера — отправились в тюрьму.
В гараже Стэффорда Нейт загрузил багажник дополнительным количеством теплых вещей и поспешно уехал.
В кармане у него лежал чек на десять тысяч долларов — гонорар за первый месяц. Налоговая инспекция требовала шестьдесят тысяч в погашение задолженности. Штраф составит столько же, а то и больше. Второй жене он задолжал около тридцати тысяч алиментов. Пока он лечился под руководством Серхио, долги его росли.
Опись имущества в связи с признанием его банкротом всех долгов не покрыла. Следовало признать, что его финансовое будущее беспросветно. Младшие дети обходились ему ежемесячно в три тысячи каждый. Старшие, если учесть плату за обучение, жилье и питание, стоили не меньше. Деньги Филана, которые он получит, разойдутся за несколько месяцев. Процесс рано или поздно состоится. И когда дело будет решено, Нейт предстанет перед федеральным судьей, будет признан виновным в уклонении от уплаты налогов и лишится лицензии.
Отец Фил наставлял его не тревожиться о будущем. Бог сам обо всем позаботится.
И Нейт в который раз задался вопросом: не получает ли Бог больше, чем просит?
Поскольку писать ни на чем, кроме своих фирменных блокнотов с большим интервалом между строками и широкими полями, Нейт не мог, он взял такой блокнот и попытался начать послание к Рейчел. У него был адрес ВОМП в Хьюстоне. На конверте он напишет: «Конфиденциально. Передать лично в руки». Адресует его Рейчел Лейн и сопроводит пометкой: «Всем, кого это может касаться».
Ведь кто-нибудь в ВОМП знает, кто она и где находится. Быть может, кому-нибудь даже известно, что Трой Филан был ее отцом. И вероятно, этот кто-то уже пошевелил мозгами и догадался, что теперь она богатая наследница.
Нейт допускал, что Рейчел может связаться с ВОМП.
Она ведь была в Корумбе, раз приходила в больницу. Естественно было предположить, что она позвонила в Хьюстон и сообщила кому-нибудь о встрече с ним.
Она говорила о годовом бюджете, который назначает ей ВОМП. Значит, у них должен быть канал связи с ней.
Нейт поставил дату и написал: «Дорогая Рейчел…»
Около часа, созерцая огонь в камине, он искал слова. Наконец начал абзац с описания снега. Скучает ли она по снегу, которого, наверное, не видела с детства? Каким он был в Монтане? За окном сейчас белым-бело.
Ему ужасно не хотелось писать, что он действует как ее адвокат, но стоило ему перейти к делам, и писать стало легче. Нейт как можно проще объяснил, что происходит и как продвигается дело.
Потом рассказал об отце Филе, о церкви, о полуподвале.
О том, что изучает Библию и это ему очень нравится. О том, что молится за нее.
Письмо заняло три страницы, и Нейт ужасно собой гордился. Дважды перечитав его, он решил, что его можно отправить. Если оно каким-нибудь образом дойдет до Рейчел, она, несомненно, будет читать его много раз, не обращая ни малейшего внимания на стилистические погрешности.
Нейт мечтал увидеть ее снова.
Одной из причин медленного прогресса в перестройке церковного полуподвала было то, что по утрам отец Фил любил подольше поспать.
Лора говорила, что по будням уходит из дома в детский садик в восемь утра и чаще всего оставляет пастора мирно почивающим под ворохом одеял. «Я сова, — объяснял Фил, оправдываясь, — и люблю по ночам смотреть старые черно-белые фильмы».
