Автобус, кстати, со дна реки никто поднимать не собирался. Ни о какой экспертизе не велось даже речи. И администрация, и местная полиция махнули рукой на железяку. Только местные бабки причитали, что теперь им не на чем в город ездить. Самые активные (а их по селу немало) писали жалобы. Администрация сдалась и пообещала выделить новый автобус.
Когда – не известно.
Это больше всего расстроило Славика, когда он пришел в себя. Водитель чувствовал себя виноватым, хотя его никто открыто не обвинял. Аварию списали на технические неисправности транспорта, который, в принципе, давно стоило сдать на металлолом.
— Вот те крест! — клялся мне Славик, когда я навестил его в больнице. — Перед отправкой я все проверил-перепроверил. Дядя Слава хороший механик, ты не думай. Да и моя старушка… Она б еще пятьдесят лет оттарабанила, кабы не затонула.
Славик непритворно пустил слезу, сожалея о затонувшей железной подруге, служившей селу верой и правдой.
— Верю, — признался я. Славик действительно не походил на пустослова. — Говоришь, перепроверил все… А после этого отходил от автобуса?
Дядя Слава задумчиво пошкрябал заросший колючей щетиной подбородок:
— Да за пирожками забежал к соседке, она мне всегда в дорогу собирает. Еще и чай в термосе выдает. А я ей за это по хозяйству помогаю.
— Понятно, — кивнул я. — Долго тебя не было?
— Э-э-э… — Славик задумчиво закатил глаза. — Так минут двадцать. Может, полчаса. Но на остановку я прибыл точно вовремя. Богом клянусь, автобус исправен был. Я в своей «Ласточке» каждую гайку знаю, каждый винтик. Надо бы поднять со дна старушку, да посмотреть, что к чему.
— Дело говоришь, — согласился я. — Поднимем мы твою «Ласточку». И осмотрим с пристрастием. Ко мне на днях друг приедет, он в этом специалист. Только ты об этом не распространяйся. Операция тайная.
— Я — могила! — пообещал Славик, горячо пожав мне руку.
Не успел я выти из больницы, как в кармане затрезвонил сотовый. К собственному недоумению, я узнал номер своей клиники.
— Ваш отпуск подошел к концу, — подозрительно радостным голоском сообщила секретарь. — На ближайшие числа у вас назначены три операции, Андрей Иванович. Больше двадцати пациентов записаны на плановое обследование.
— Как, уже?.. — выдохнул я, не веря собственным ушам. Казалось, вот только отпуск начался, а уже подошел к концу.
— Уже, — настойчиво повторила секретарь. Впрочем, уже без прежней радости в голосе. — Хотите отменить пациентов? Перенести на другие числа?
— Нет, — обреченно произнес я. — Ничего не отменяй. Все должно идти по плану.
А вот свои собственные придется пересмотреть. И начать с серьезного разговора с Русалочкой. Хватит стесняться соседей. Пора нашим отношениям перейти на новый уровень.
Прежде всего стоило рассказать Ариэль о себе. Она не та девушка, которой подавай таинственность. Если и согласится переехать со мной в большой город, то только по веским причинам. Поначалу я не распространялся о себе, чтобы репутация не пошла во вред. Мне хотелось, чтобы Ариэль прежде всего увидела во мне человека, мужчину, а уж после известного врача.
Теперь все изменилось с точностью до наоборот.
Заслуженный среди медиков и не только авторитет мог бы сыграть мне на руку. В клинике всегда нужны опытные сотрудники, которые, ко всем прочим заслугам, любят детей. Ариэль Апельсинкина как раз из таких. Принять ее на работу будет для меня удовольствием. К тому же, решит проблему расстояния. Находясь далеко от села, я не мог присматривать ни за своей Русалочкой, ни за Апельсинками. А они определенно нуждались в присмотре. Я все сильнее убеждался, что авария — далеко не случайность.
Надрав на поле букет ромашек, я отправился к Ариэль «сдаваться».
Конечно, заявить с порога: «Я Андрей Иванович Осинкин, известный детский гематолог-онколог. Переезжай поближе, я устрою тебя в элитную клинику», ― нельзя. Хотя вкратце, я собирался сделать именно это. Думал, Ариэль ухватится за такую возможность.
Но ошибся…
В мою клинику многие желали устроиться, соискатели приходили толпами, но не все проходили жесткий отбор. Брали мы только лучших из лучших. Ариэль — именно такая, я был в этом убежден. Это и сыграло со мной злую шутку.
Русалочка даже не дослушала предложение, отказавшись сразу.
— Как же девочки? — возмутилась она. — Они только привыкли к детскому саду. Завели друзей…. А фельдшерский пункт?
— Детей определим в хороший детсад, им понравится, — по-военному четко озвучил я план, казавшийся мне грандиозным. — А сюда назначим нового фельдшера. Можешь не волноваться за местных, они попадут в надежные руки.
Русалочка посмотрела на меня как-то испытующе и вздохнула:
— Ты все можешь, да, Андрей Осинкин? Признайся, новое оборудование в фельдшерском пункте ― твоих рук дело? Я предполагала, что ты медик, поняла это, когда ты делал перевязки. Но чтобы такой известный… Слышала я об Осинкине. Но никогда не видела в лицо. А парни медики, кажется, узнали тебя сразу? Не следовало делать так… Теперь в больнице шепчутся, наверное. На днях я звонила заведующей. Теперь понимаю, почему она стала так ласкова.