Она отложила жалобу вместе с объяснительной на край стола и тяжело вздохнула.
Только в первом часу она закончила работу. Конечно, бумаги районной больнички были для опытного министерского работника Смысловской детским лепетом, но их было так много! И каждая требовала тщательного обдумывания.
Господи, сколько проблем! Главная, конечно: откуда брать деньги? Нужно заняться пиаром Колдунова, чтобы весь город знал: теперь в ее больнице работает блестящий хирург, профессор, готовый за умеренную плату сделать любую операцию по желанию заказчика. И из материала заказчика. (Так любил шутить Смысловский: мы работаем из материала заказчика.) Вместе с тем надо подумать, не вызовет ли откровенный пиар Колдунова недовольства среди других хирургов больницы? Получится, что новый главный врач, вместо того чтобы воспитывать таланты в коллективе, задвигает всех в угол из-за человека со стороны. Дальше обязательно последует вывод: так стараться женщина может только ради своего любовника. Это, допустим, она перенесет. Но как исхитриться, чтобы не обидеть других хирургов?
Заснуть никак не удавалось. Она встала вскипятить чайник.
Устроилась с чашкой прямо на мешках с ветонитом, не думая о том, что пачкает халат. Кухня находилась в самой ужасной стадии ремонта: превращение в руины уже произошло, а реставрация еще и не начиналась.
Да уж, наворотила она дел! Тронутая искренним изумлением завхирургией, Вероника подумала, что надо бы пригласить его в гости, показать, как жил его учитель. Но ведь с началом ремонта она безжалостно уничтожила ту обстановку, в которой жил Смысловский! Конечно, она сохранила библиотеку, почти всю мебель, но имела ли она право делать перепланировку и менять неповторимое очарование старой петербургской квартиры на евростандарт?
Она совсем не подумала, что разоряет родовое гнездо Смысловских! В последние годы эта квартира стала для нее местом обитания Нади, и именно Надин дух хотелось уничтожить как можно скорее.
Опять импульсивный поступок, оказавшийся при ближайшем рассмотрении не слишком красивым! Ну почему она все делает не так?
Ей захотелось попросить у Смысловского прощения, но даже большой портрет генерала, неизменно украшавший гостиную, Вероника, готовясь к ремонту, куда-то убрала, и теперь не могла вспомнить, куда именно.
«Ох, Иван Семенович, простишь ли ты меня?»
На втором курсе Вероника благодаря науке генерала уже вполне ориентировалась в неотложной хирургии, могла поставить показания к операции и самостоятельно сделать аппендэктомию, а если ей ассистировал опытный хирург, то и холецистэктомию, и ушивание прободной язвы. Но Смысловский занимался с ней не только практикой, но и научной работой. К концу первого семестра у Вероники было уже три печатные работы, и на кафедре ее воспринимали как полноценного сотрудника. Все жалели, что она не может учиться в академии (женщин туда не принимали), но подразумевалось, что после окончания института место на кафедре ей обеспечено.
В Смысловском Вероника обрела строгого, но доброго старшего друга – впервые после смерти Эсфири Давыдовны. Генерал интересовался ее жизнью вне стен академии и всегда готов был предложить свою помощь.
«Человека можно разными способами поднять на вершину горы, – размышляла нынешняя Вероника. – Можно ехать за ним на лошади, подгоняя кнутом и пиная ногами в спину, а можно идти рядом с ним, предостерегая от обрывов и протягивая руку на сложных участках.
В обоих случаях цель будет достигнута, но в первом на вершину взойдет измученное озлобленное существо, а во втором – уверенный в себе человек, приобретший опыт лазанья по горам».
Сотрудники академии, знавшие о Вероникином горе, относились к ней с сочувствием, считали ее переживания глубокими и искренними, но немного детскими, чем-то вроде кори. Да, болезнь тяжелая, но проходит бесследно. Все они предрекали, что Вероника скоро утешится и – такая симпатичная девушка! – найдет себе достойную пару. И лишь один Смысловский воспринимал ее горе всерьез. Словом, генерал был единственным человеком, с которым Веронике хотелось общаться в то тяжелое время.
По субботам она приходила в эту квартиру, делала уборку и готовила обед на несколько дней. Смысловский вполне был в состоянии нанять прислугу, но почему-то не делал этого; в результате предоставленная заботам одинокого пожилого и очень занятого мужчины квартира с богатой обстановкой и хорошей коллекцией картин имела совершенно запущенный вид. Несколько суббот ушло на то, чтобы отмыть ее до блеска, а потом Вероника приходила поддерживать порядок.
С готовкой было легче. Вероника приезжала ранним утром, и они со Смысловским отправлялись на Мальцевский рынок, где покупали все необходимое – от парного мяса до пряностей. А превращать отличные продукты во вкусные блюда было для Вероники удовольствием.
