Один раз пригласили меня на вечер. На предновогодний вечер одного большого предприятия. На сцене самодеятельным коллективом была разыграна вся «Карнавальная ночь». Героя спускали на веревочке откуда-то сверху, с лесов, и он, сидя на стуле, произносил знаменитый огурцовский монолог: «Товарищи, есть установка весело встретить Новый год…» Этот своеобразный спектакль шел под несмолкающий смех и аплодисменты зала. На сцене были все герои картины. Была, конечно, и Леночка Крылова. Я сидела в первом ряду и смотрела на героиню фильма, в котором сама играла. И если бы пришлось снимать картину заново, будучи на месте режиссера, я бы, конечно, выбрала ту, что была на сцене. Она так меня «делала»! Со всеми моими штучками, штампиками, ракурсами и тембром голоса, что, когда в конце представления нас вывели рядом на сцену: «Сегодня у нас в гостях…» – я решила просто поблагодарить за доставленное удовольствие. Но насчет того, чтобы спеть самой… Нет.
На встречу в ЦДРИ с французским певцом и его женой Симоной Синьоре пригласил меня один из авторов сценария нашей комедии Вл. Поляков. В этом доме работников искусства я была впервые и сразу почувствовала на себе внимательные взгляды театральной публики. Думаю, или смотрели картину, или что-то слышали про меня. Это долгое стояние и сдерживание себя было просто мучительным, так хотелось «похлопотать» лицом или что-то прокомментировать вслух. Когда меня своим друзьям представлял автор сценария, я скромно опускала глаза вниз и подчеркнуто густоватым голосом представлялась: «Добрый вечер, очень приятно». Тогда у меня было очередное увлечение: говорить низким голосом, выработать тембр – контральто-баритон. Несовместимая контрастность фигуры и низкого грудного голоса обязательно удивляла окружающих. Мне это нравилось. Все-таки не как у людей. Постепенно находилось много способов «выделиться».
