Старик пожал плечами и, вдавив очередной сенсор, развернулся и направился к аграфке, не обращая никакого внимания на то, что за его спиной распятый пациент дёрнулся и, крепко сжав зубы, зашипел на каком-то незнакомом языке.
— Вы когда-нибудь это уже делали? — поинтересовалась баронесса, с надеждой вглядываясь в глаза доктора.
— В таком объёме никогда, но приказ есть приказ, — отрицательно покачал головой Найджл.
— Может быть, надо было растянуть эту процедуру по времени хотя бы на несколько дней?
— Даже если бы и захотел, то не смог бы этого сделать. В метке была заложена подробная рецептура, — пожал плечами старик, — так что придётся ему терпеть, если, конечно, сможет.
— Это настолько страшно? — с тревогой прошептала Агата.
— Да лучше уж сто раз сдохнуть, — хохотнул старик, — но если переживет, то точно станет сильнее. Физиология у него определенно занятная.
Мужественен тот, кто был соратником Всемогущего Духа.
Гарегин Нжде, армянский военный и государственный деятель
ТОРГОВАЯ СТАНЦИЯ «МОДЕРН»
Хорошо рассуждать о боли, пока она не станет центром самого существования, не займёт каждую мысль, каждое желание, каждый атом твоего естества. Придя в себя, Бор услышал такой близкий и знакомый голос Агаты. Как это обычно и бывает после стазиса, в голове творилась каша, но постепенно он всё-таки начал осознавать, где находится, тем более девушка вполне толково объяснила ему, что с ним творится. Следом за пробуждением псион впервые за долгое время осознал, что не чувствует абсолютно никакого отклика от своего пси-источника, и это напрягло, но близость аграфки немного успокоила. Сказать, что он чувствовал себя разбитым, значит ничего не сказать, наверное, такие ощущения люди должны испытывать на смертном одре, полная беспомощность перед суровыми обстоятельствами, помноженная на вселенскую слабость. Однако привычка анализировать все аспекты своего существования позволила взять себя в руки. То, что его доставили в «Хрономед», уже хорошо, выходит, что друзья справились, и Арбитр не соврал, отправляя его туда, где помощь должна найтись. Следовательно, надежда всё-таки есть, и потому мандражировать не стоит, ну, а боль, так её можно и потерпеть, её в жизни было очень много, и еще чуть-чуть его не напугает.
Как же он ошибался. Что бы ни вводил ему этот мерзопакостный доктор Клинг, это не шло ни в какое сравнение с принятыми в прошлом мутагенами. Поначалу было ещё ничего, и можно было держаться, скрипя зубами, но терпеть, а затем боль усилилась настолько, что полностью затопила разум человека, стала центром мироздания, а когда казалось, что хуже быть уже не может, подступала новая волна. Намертво сжатые зубы начали крошиться от напряжения, возникло ощущение, что каждая молекула собственного тела живёт своей жизнью и испытывает на себе самые радикальные воздействия, которые только можно было измыслить. И Бор закричал, он уже не контролировал ничего, окончательно утратив связь с реальностью. Если бы имелась возможность дотянуться до пси-источника, доступ к которому каким-то неведомым образом оказался заблокирован, то он бы наверняка постарался отключить часть нервной системы и таким путем сохранить хотя бы относительную ясность разума, однако, судя по всему, в этот раз действительно придется справляться без псионических способностей. Очень скоро захотелось побыстрее сдохнуть, лишь бы всё это закончилось. Время превратилось в тягучую субстанцию, и самое пакостное было в том, что понять, что именно с тобой происходит, не имелось возможности.
В какой-то момент, ударив по нервам, резко вернулось зрение, и Винд наконец-то смог хоть немного отвлечься от мучений и осмотреться. Метрах в пяти перед собой он заметил две фигуры и опознал в одной из них Агату. Постепенно удалось сфокусироваться и увидеть наполненные слезами глаза девушки, а рядом с ней мощную фигуру в характерном скафандре, причём, судя по многочисленным деталям, глиферов в нём было понатыкано изрядное количество. На какое-то время Бор смог удержать рвущий горло крик, однако вскоре очередная волна изменений начисто, словно неостановимая громада цунами, смыла концентрацию и погрузила в следующий этап кажущихся бесконечными трансформ. Командир «Ареса» уже тысячу раз проклял тот момент, когда судьба или несчастный случай связала его с создателями «Компиляра», и старался удержать в разуме только одну мысль — не дёргаться, не дёргаться, однако не всегда это получалось. Иногда тело само по себе совершало неконтролируемые конвульсивные движения, таким образом нанося себе какие-то внутренние повреждения, но на общем фоне это являлось такой мелочью, что не стоило о ней особо и переживать.
— Доктор Клинг, да сколько же можно? Когда это издевательство закончится? Я уже не могу на это смотреть! — взмолилась Агата.
— А я сразу тебя предупреждал, что не стоит тебе здесь находиться, но пока, насколько я понимаю, всё движется штатно, большая часть пути пройдена, и надо сказать, парень держится молодцом. Крепок духом, но впереди ещё самая трудная часть процедуры.
