Догмат непреложен, приказание должно быть выполнено. Эта фраза ещё некоторое время набатом звучала в разуме Седьмого, пока он какой-то частью своего сознания осваивался с управлением новым творением Повелителя. Судя по всему, «Костис» на самом деле являлся шедевром, в нём одном были соединены сразу несколько типов кораблей орды, которой ещё совсем недавно командовал удачливый Посланник. Но всё-таки в основном он оказался заточен на ведение поиска, и сейчас перед ним стояла конкретная цель — найти того, кому удалось ускользнуть во время крайнего похода. Периодически корабль исчезал из одной точки великой пустоты и перемещался в другую в попытке нащупать хоть какой-то след.
Поначалу Седьмой не совсем понимал, каким именно образом он должен будет найти это существо, однако потом осознал, что конкретно с ним случилось в момент, когда Хозяин награждал его новой трансформацией. Та чёрная субстанция, которая проникла внутрь естества Седьмого, каким-то непостижимым образом изменила его и внутренне, и внешне. Преобразился и скафандр, потеряв свою прежнюю благородную белую расцветку и став абсолютно чёрным, но самое главное крылось в другом. Постепенно Посланник осознавал, чем именно одарило его высшее создание Вселенной, и где оно это взяло. Та странная тягучая чёрная псевдоматерия являлась ничем иным, как причудливой смесью совершенно разных технологий. Не единожды удачливый уничтожитель лепестков реальности доставлял в качестве дара трупы слуг Врага, и на каждом из них имелся его знак — кольцо-браслет на правой руке в районе запястья. Именно благодаря этим устройствам им и удавалось организовывать противодействие, а подчас и сражаться на равных не только с вимпиариями, но и с самими посланниками. Правда, таких, как Седьмой, доселе ещё не было, и противопоставить ему ни один из них ничего так и не смог, хотя пару раз им доводилось встречаться накоротке, когда эти забавные букашки пытались, пробравшись на борт его флагмана, устранить первопричину угрозы. И вот, похоже, те дары принесли свои плоды, потому что теперь абсолют видел пространство несколько иначе, перед ним открывались новые возможности, и это не могло не принести пользы.
Соединив своё естество с управляющей системой «Костиса», он словно сам целиком превратился в один гигантский сверхчувствительный сенсор, однако уловить след беглеца всё никак не удавалось. Корабль постоянно находился в движении, рыская по пустоте в поисках малейшего отклика, а в голове Посланника всё так же настойчиво суетился какой-то неугомонный поток сознания. Словно заведённый, он раз за разом старался обратить на себя внимание, упорно напоминая остальной части разума о себе, и постепенно этот зуд начал приносить свои плоды.
Методично исполняя волю Повелителя, Седьмой стал всё больше задумываться над тем, почему этот беглец так важен, чем он мог настолько заинтересовать высшее существо, что понадобился ему во что бы то ни стало, еще и по возможности живым. А ещё он размышлял о том, почему это ничтожное создание показалось ему знакомым, хотя сам Посланник был на сто процентов уверен, что за тысячелетия своей жизни он с ним прежде не встречался. Тогда почему возник такой странный эффект, ведь абсолют является совершенным существом, а значит, определенно это не может быть случайностью. И чем глубже погружался в эти мысли Седьмой, тем отчётливее осознавал, что всё это может произойти только по одной-единственной причине — если его память изменена. Это простое предположение почему-то вызвало гнев, хотя существо было уверено, что оно не способно на проявление каких-либо эмоций.
«Странно и нестандартно», — подумал Седьмой и попытался вернуться в самые первые моменты своих воспоминаний, погружаясь всё глубже и глубже, и наконец пришёл к выводу, что совершенно прав, его память затёрта, и он впервые осознал себя уже полностью сформированным, цельным и, что самое главное, взрослым организмом.
Всё это означало, что, скорее всего, должен был быть пропущенный период взросления, ведь если бы его создали с нуля, то не потребовались бы тысячи трансформ. Поначалу эта мысль даже испугала Посланника, ведь она являлась чистой крамолой по отношению к Хозяину, однако назойливый поток сознания, укрепившись на своих позициях, не желал сдаваться, раз за разом вновь пробуждая загнанный куда-то глубоко интерес и заставляя пытаться вспомнить, где и при каких обстоятельствах он мог встречаться с той букашкой. Словно червь-древоточец, эта мысль не давала покоя, иногда заставляя нервничать, тем более что даже последние улучшения, полученные от Повелителя, не помогали, а догмат настойчиво требовал выполнить волю высшего существа.
