— Умный, вы! А, пойдемте, посмотрим на горючее в натуре.
В ангаре стояли цистерны без особого присмотра, рядом с одной цистерной все было натоптано женскими ногами, почти босыми.
— А это следы Полины?
— Не мои следы, это точно. Полина иногда босая ходила. Других женщин на аэродроме нет.
— Возьму я горючее на экспертизу. Еще вопрос: из этой цистерны для последнего полета самолета горючее брали?
— Брали.
— Подождем результатов. И расскажите мне о погибших.
— Это не тайна, что они погибли, но не все знают, где погибли, кто погиб. Тайна небольшая сохраняется.
— Мне их данные нужны: где жили, с кем дружили.
— Один наш летчик. Второго прислали из центра, о нем мало чего знаю, майор и все.
— Все о вашем летчике…
— Так я здесь и отдел кадров, адрес так скажу, жена у него осталась.
Мусин посмотрел на адрес, адрес совпал с одним из тех, что они взяли под контроль из-за убийства после ремонта.
Теплым вечером подошел детектив к дому, погибшего летчика, подсел на лавочку к одинокому старику. Дед сидел, переживал, а сделать ничего не мог. Результаты экспертизы были плачевными, водная эмульсия горючего из цистерны, с трудом называлась горючим для самолета. Судить Полину за разбавление горючего водой, смысла не имело, ее вменяемость была относительной. Дежурную можно было привлечь за халатность. Мусин решил не лезть в разборку полетов и падений, а заниматься гражданскими делами.
Два дела имели окончания на летном поле, как два провода, по которым бежит ток через устройство для впрыскивания ядовитого облачка.
Покупка дома к убийству не относилась, но над ремонтом дома трудилась бригада, по внешним данным подходившая под все описания квартир после ремонта. В смерти двух женщин было виновно устройство с газом, но не сам ремонт.
Мусин посмотрел на бригаду и нечего не сказал их бригадиру. Кто поставил устройство с газом и включил таймер? Вот в чем оставался главный вопрос этого дела. Кому мешали люди? Но этот вопрос завис в воздухе с парами авиационного топлива.
Через три часа после ухода с этой фирмы Анфиса пришла на большой завод. Позвонила с проходной по местному телефону, услышала красивый мужской голос, потом знакомый женский голос, ее узнали по словарям — переводчикам.
Осталось оформить документы. В тот же день она вышла на другое место работы. Начальником отдела был необыкновенно красивый и умный мужчина, работать с ним было хорошо, но его быстро повысили, и дали целый завод в подчинение, но в области.
Попала Анфиса в женский коллектив. Комната вся в цветах, картинах и кульманах. Пять женщин. Работа более чем интересная и достаточно сложная. Женщины — конструктора — это особый клан, они работают с мужчинами.
Зубы у всех женщин белые и ровные, фигуры стройные, характеры — мужские. Но пять женщин в одной узкой и длинной комнате — это очень серьезно. Через четыре месяца Анфиса пересела в холодный зал без цветов и людей, здесь раньше было много конструкторов, но из-за холода в помещении и холода в экономике страны конструктора исчезли, как мамонты или разбрелись по работающим еще организациям.
Окна КБ выходили на север, солнце сюда не заглядывало, малахитовая ель перед глазами за окном — это ее единственное развлечение. Через пару месяцев в этом помещении появились конструктора — мужчина, пришли сразу четыре человека, но сели от Анфисы в отдалении, на более теплом пяточке.
Жизнь забурлила и бурлила года два, потом опять все стали уходить по другим фирмам. Все зависит от условий труда и зарплаты. Эта фирма настолько большая, что неповоротливость ее в новой экономике сказочно на людях не сказывалась.
Станочный парк отменный, а все остальное, в плане оргтехники ни сразу появилось. Климат, 14 градусов тепла на рабочем месте, отрицательно сказался на здоровье, одним словом в больницу ее увезли прямо с работы, после больницы ее уже ждали на другой фирме.
Родион тихо сидел дома и вспоминал все события, связанные с Анфисой. Она ему нравилась всегда. Он давно разгадал все ее изумрудные загадки и повадки. Иногда он называл ее хитрой лисой, но он от нее зависел. Каким образом? Трудно сказать правду, она может показаться фантастической, но ее следует открыть. С чего бы начать, ведь дело щепетильное. Ладно. И Родион позвонил Анфисе.
— Анфиса, я должен тебе кое в чем признаться. Я всю жизнь следил за твоей жизнью.
— Я знаю.
— Не знаешь. Если тебе нетрудно, зайди ко мне.
— Иду.
Разговор был записан несколькими подслушивающими и прослушивающими устройствами.
— Тебе мать все рассказала перед смертью, ее рассказ записан. Прости, но твой дом хорошо прослушивался в разные времена.
— Хорошо, но как ты докажешь, что ты внук охранника? Как?
— У меня есть кольцо, которое твоя бабушка отдала моему дедушке.
— Но я это кольцо не видела, ты можешь мне показать любое и я ничем не смогу опровергнуть твой вариант.
— Придется поверить. — Родион открыл стол и достал из него кольцо.
Анфисе достаточно было взглянуть на кольцо, точнее на изумруд в золоте, как ее сердце предательски дрогнуло. Она с почтением взяла кольцо двумя пальцами, покрутила его и вернула.
