Псы бросились на беспомощное тело и стали рвать на куски великого учителя «Огненных братьев». Татьяна смотрела не отрываясь на страшную картину. Пламя в камине жадно пожирало последние сохранившиеся сведения о Тринадцатом. На лице девушки появилась улыбка. Старые мосты сожжены, теперь нужно возводить новые.
На полу было разбросано то, что осталось от тела Александра. Татьяна сидела за столом. Один из псов лежал у нее в ногах и обгладывал часть руки учителя. Два других питомца, ощетинившись, рычали на стоявших в дверях Беса и великого пастыря Ивана. Псы сорвались в лай и уже бросились было на них, но Татьяна властным голосом остановила ощетинившихся собак, из раскрытых пастей которых стекали слюни. Их хозяйка лишь улыбалась, глядя на ошарашенных посетителей. Она потянулась к бокалу с вином, но прежде чем сделать глоток, произнесла:
— К моему глубокому сожалению, наш великий учитель Александр умер. Он отправился в свой Млечный путь. Только истинный бог может быть бессмертным. Мы же все смертны. Как ни печально это признавать, но его час пробил, и мы будем скорбеть об этой утрате.
— Мерзкая девка! — взревел великий пастырь. Его седая борода вздрогнула. Он откинул свой красный капюшон с черной каймой и хотел броситься к телу Александра, но псы вновь залаяли и остановили его. — Что ты натворила?!
— Тише, тише, старый ты дурачина. Я же сказала, Александр окончил свою проповедь и завещал всем долго жить и следовать верным путем. Перед смертью он возжелал видеть меня на его месте.
— Ты лжешь! О великий бог «Огненных братьев», покарай эту отступницу! Она чарами погубила нашего учителя. Он никогда не говорил, что собирается поставить тебя на свое место. Тебя стоит предать суду, очистить твое тело и направить душу в Млечный путь.
— Бла-бла-бла, — девушка нагнулась и потрепала пса за ухом. Тот оторвался от еды, задрал морду, прикрыл глаза от удовольствия.
— Да как ты смеешь?!
Бес стоял молча, переводя взгляд то на Татьяну, то на Ивана, ожидая, чем закончится перепалка.
— Смею, Иван, смею. — Она сделала несколько глотков, потянулась на стуле и, улыбнувшись, пренебрежительно зевнула.
— «Огненные братья» не поддержат тебя. Ты всего лишь орудие, как и генерал. Истинная власть должна принадлежать братству. Бес, заточи ее в камере, — пастырь судорожно ткнул в Татьяну сухим старческим пальцем, но начальник гвардии стоял неподвижно. — Выполняй приказ! Гвардейцы служат ордену!
— Значит, ты сделал свой выбор, — задумчиво произнесла девушка.
— Бес, выполняй приказ!
— Ну конечно, гвардейцы служат ордену. Но подумай, Бес, кому служит Черный легион? — она подмигнула ему и снова приложилась к вину.
Начальник гвардии оживился, схватил Ивана за седые длинные волосы и, упершись ногой под колено, опустил старика на землю.
— Изменник! Ты будешь гореть в пламени, когда предстанешь перед истинным творцом! Вы все будете гореть! Все!
— Это будет еще не скоро, а сейчас я пытаюсь сохранить себе жизнь, как и все, — спокойно ответил Бес и взглянул на свою новую повелительницу.
— Глупый старичок, твое время прошло вместе с кончиной Александра. Я надеялась, что ты сделаешь правильный выбор, но ты, старый маразматик, упираешься и несешь чушь. Ну да ладно. «Огненные братья» — это пережиток прошлого. С вами пора прощаться.
— Ты будешь проклята, мерзкая ведьма!
— Я проклята уже так давно, что тебе даже и не снилось. И скажу тебе напоследок: из проклятых осталась только я одна.
— Думаешь, сможешь стать как великий учитель? Тринадцатый вернется и отомстит за нас.
— Тринадцатый? Хочу тебя огорчить. Он сейчас наверняка бежит вслед за твоим любимым Александром по вашей млечной дорожке.
— Его нельзя убить. Он бессмертен. Это его проклятие, глупая ты девчонка.
— Бес, — она перевела взгляд на гвардейца.
— Да, госпожа.
— Отправь его в Млечный путь к их истинному богу. Они же так мечтают об этом.
— Воля ваша.
Бес мгновенно выхватил кинжал, острие впилось под лопатку старика, скользнуло по ребрам, пронзило легкие и сердце. Кинжал на мгновение показался из груди и нырнул обратно в плоть. Старик всхлипнул, его глаза округлились, а тело вытянулось, чуть загнувшись назад. Гвардеец оттолкнул его от себя, и великий пастырь Иван рухнул вперед. Бес достал из кармана смятый, заляпанный темными пятнами платок, вытер клинок и убрал в ножны. Татьяна удовлетворенно кивнула головой.
— И что теперь мне делать, госпожа?
— Командовать своими людьми, под моим чутким руководством, — резко проговорила девушка.
— Боюсь, у проповедников, оставшихся без великого пастыря и своего истинного учителя, возникнет много вопросов по поводу произошедшего, — Бес вытянулся по струнке и склонил голову.
— Не возникнет, — ее голубые глаза налились злобой.
— Резать всех? — догадался гвардеец.
— О-о-о-о, вижу, главного палача и командира гвардии Нового Рима можно ничему не учить. Он понимает все практически без слов. — Татьяна подняла бокал, показывая, что выпьет за Беса, и улыбнулась.
— Я не первый год живу, моя госпожа.
— Когда закончите с фанатиками, принеси мне голову девчонки.
