Археолог чувствовал сердцем опустошенность индейца и внутреннее сопротивление. Но у руководителя экспедиции было желание восстановить реноме и уважение участников после унижения, которому он подвергся во время скандала с женой. Цепочка из людей растянулась змейкой по петляющей над пропастью тропинке, которая порой вообще исчезала и приходилось осторожно, обняв скалу, искать, маленькие расщелины, чтобы хоть куда-то поставить ногу. Серпантин — испытание человека на устойчивость. Это не место для слабонервных. Чуть ниже на тропе участники группы заметили индейцев малаката, идущих следом, те вели себя агрессивно и что-то кричали своим бывшим гостям. Из-за напряжения пути никто не обратил внимания, что Мелисса, идущая последней, отстала от команды, а всё ближе подступающая «отара» разъярённых воинов довела девушку до истерики, она внезапно оступилась и полетела в пропасть.
— Мелисса! — закричал Хьяльти, услышав отчаянный вопль дочери. Но даже не повернул головы, нужно было идти вперед. Мечта звала. Травма, нанесенная потерей дочери быстро перешла в грусть, а затем и раздражение, что они из-за этого задержались.
В такие моменты жизни люди становятся закоренелыми эгоистами и циниками. Все уже мысленно держали в руках сокровища. Отряд, как говорят в таких случаях, не заметил потери бойца. Теперь, возможно она умерла, а может и есть господь на белом свете! Избавил девушку от дальнейших испытаний.
Когда тропа закончилась, люди оказались на самой вершине, где было отверстье между двух искривленных сосенок, уходящее вертикально вниз. «Видимо, это и есть вход» — подумал археолог.
"Нет«,- подумал Скользкая Тень. Он вообще был похож сейчас на обреченного, заканчивалась миссия сторожа, а с ней и терялся смысл жизни.
Люди стремительно направились к пещере, а Пуля, Джек и другие мужчины вынуждены были остаться, чтобы хоть как-то остановить обнаглевших не на шутку малаката, размахивающих копями со свирепым видом. Потом началась схватка, солдаты удачи только успевали перезаряжать ружья, а неисчислимая толпа индейцев все наседала. Потом их наплыв ослабел и малаката повернули обратно по тропе вниз. Что могло их вспугнуть?
Но времени на размышления не оставалось. И пока шла кровавая борьба воинов племени с гостями, счастливый Хьяльти пытался спуститься в пещеру.
Все обученные ловко спустились по канату вниз и оказались в огромном просторном «холле».
— Я ничего не вижу, — произнесла Джессика.
Профессор тут же достал из рюкзака керосин и кусочек ткани. Он натянул обмоченную керосином тряпку на железную раздвижную указку.
— Держи, — говорит мужчина, протягивая Даджаре «факел».
Пробирающаяся во мрачном освещении экспедиция, не может разглядеть впереди живущую тьму. С каждым шагом становилось светлее благодаря сталактитам, гигантским сосулькам, свисающие с потолка.
У Хьяльти бешено заколотилось сердце: «Сейчас среди этого сиянья возникает то, к чему всё это время стремилась экспедиция!»
Но они оказались в тупике, пришлось возвращаться. Наверху помрачневший от неудачи Хьяльти посмотрел на Скользкую Тень и с упреком сказал:
— Почему же ты, индеец, не остановил нас, если знал, что это путь в никуда?
— А тебя разве что-то может остановить кроме смерти?
— Да, ты и на этот раз прав, — веди дальше! — Хьяльти опять воспрянул духом.
Все говорило о том, что скоро начнется землетрясение. Природа как могла, предупреждала людей.
В коленках у всех усилилась дрожь. Появилось ощущение, что они только что с праздничного банкета. Но никто ничего не пил сегодня, кроме утреннего чая, напряжение нарастало. Участники экспедиции переглянулись, а Скользкая Тень нахмурился.
Его состояние передалось и Хьяльти, который мысленно уже был на седьмом небе от одного предчувствия, что скоро будет держать в руках… нет, счастье подступило к горлу, сжало мертвым обручем и ученый не мог вымолвить ни слова. Подземный гул усилился; до сих пор он напоминал звук где-то в отдалении мчащегося поезда. Сейчас это уже был почти рев зверя над самым ухом жертвы. И все же, когда они подошли к водопаду и проводник объяснил, как проникнуть в пещеру, никто не дрогнул. Желание оказаться там, среди тайны так будоражило воображение, что даже приближающееся землетрясение никого не могло остановить. Людям казалось, что они успеют, что природа сжалится над выстрадавшими свою мечту. А собственно, ради чего они испытали столько неудобств в сельве и мук, чтобы отступить в последний момент?
