Остановился парень лишь через несколько километров, когда серость вечера уже вовсю хозяйничала под шатром исполинских крон, наполняющихся неистовством разнообразных звуков. Указав на ветки дерева над головой, парень согнул в локтях разведенные руки и скорчил гримасу, должно быть изображающую обезьяну. Затем скрестил указательные пальцы по диагонали и замотал головой.
- Здесь нет обезьян? - Спросил Илья.
Юноша утвердительно кивнул.
- И ты понимаешь, что я говорю?
- Ы-ы! - Снова закивал подросток.
"Что ж, одной проблемой меньше...", подумал Илья, а вслух произнес:
- Значит, будем строить убежище здесь.
Обрадовано подпрыгнув и бросив дубину, парень вытащил из кармана шорт трофейный складной нож и побежал срезать стебли вьюнов.
"Смотри-ка, шустрый какой..., поди в прошлый раз наблюдал, как я укрытие делаю..., и куда только прежняя агрессивность девалась?".
Двухдневная ночь прошла как обычно: в окружении не всегда поддающимся идентификации шорохам и крикам. Поначалу Илья, не имевший семьи и детей, внутренне кривился от того факта, что одичавший подросток инстинктивно жмется к более сильному взрослому человеку, при каждом звуке, раздающемся непосредственно возле сплетенных стеблей, испуганно вздрагивая и переставая дышать. Но, к концу долгой ночи, стал относиться к этому более спокойно.
Ночь прошла. Набрав воды из реки, Илья протянул стянутый гибким стеблем лист прибрежного растения, наполненный водой, подростку:
- Умойся.
Парень взял своеобразную чашу, но умываться не стал, а жадно выпил содержимое и глазами дал понять Илье, что хочет еще.
- Как же ты раньше воду добывал? - Спросил боец. Выполнив безмолвную просьбу.
Подросток, как мог, жестами объяснил.
- Ясно, жил возле брода. - Илья набрал воды в третий раз. - Если хочешь остаться со мной, придется научиться умываться.
Вздохнув, с видом полной безнадежности, парень начал очищать лицо от наслоившейся грязи, недовольно при этом похмыкивая.
- Давно в лесу живешь?
Парнишка пожал плечами.
- Один?
Кивок.
- А почему не в деревне, не пускают, как меня?
Парень насупился, отвернулся.
- Эй. - Илья подошел к подростку. - Ты чего, плачешь?!
Пацан открыл рот и показал Илье изуродованные десны с обломками зубов и..., короткий, с неровными краями, обрезок на месте языка. Трясущимися руками, парень подергал себя за рубаху, достал нож и жестами показал, как ему раскрывали рот и отрезали язык, потом еще раз подергал себя за рубаху. И все это время в глазах немого рассказчика стояла боль и горечь, обида и..., мелькало еще удовлетворение от неожиданно свершившейся мести.
Илье стало нехорошо, он отступил на шаг и сел на землю:
- Это он с тобой так? Тот парень, которого ты убили?
Подросток кивнул, поджал губы, потом снова подергал себя за рубашку, провел ладонью вдоль лица, ткнул пальцем себя в грудь и указал на Илью, еще раз дернул себя за рубашку.
Илья тряхнул головой:
- Постой! Принял меня за него, что ли?
-Ы-ы! - Закивал парнишка.
- А ботинки-то тогда зачем просил?!
Подросток встряхнул руками, типа, что ж ты, глупый что ли? Показал на себя, встал, взяв руки дубину и подняв на уровень плеча. Махнул рукой на Илью, наклонился и изобразил, как боец расшнуровывает свои легкие ботинки. Снова указал на себя и опустил дубинку на предполагаемую голову жертвы.
Илья громко рассмеялся, обескуражив парня. Захлопал ладонью о колено, кое-как заставил себя успокоиться и снова рассмеялся....
- Нет, парень! Хо-хо-хо! Ничего бы, хо-хо, у тебя не вышло!
- Ы?
- Да потому, что я бы не согласился отдать тебе ботинки в любом случае. Обувь, это личное, а для бойца, выполняющего задание, еще и производственная необходимость, напрямую сказывающаяся на качество выполнения поставленной задачи! Ладно, брат, не грузись, может, потом поймешь. - Сделав паузу, Илья протянул руку парню и когда тот осторожно пожал её, добавил. - Я рад, что ты оказал не таким обезумевшим дикарем, как я себе представлял!
