Растянувшись цепочкой, мы осторожно следуем по тропинке вдоль отвесного крутого обрыва, рискуя свалиться прямиком в бушующие потоки. Гигантской могучей трещиной перед нами растянулось ущелье. Высокие стены гор надежно прикрывают его от шумов, запахов и бесконечных информационных потоков беременной адом цивилизации. Звуки живой природы создают невесомую шелковую пелену, закутавшись в которую обливается слезами мой утомленный гулом Матрицы разум. Вдали виднеется старый, обветшавший от времени мост через реку: настил из плотно подогнанных бревен над основанием из дюжих бетонных быков.
Взгляд мой направлен на ту сторону речки. На невысокой сопке, в обрамлении старых деревьев и разрушенных недавней войной построек, съежилась под неутихающим горным ветром крошечная обитель. Невысокая кольцевая ограда из крупного речного камня, жилая и хозяйственная пристройка, серый каменный храм впивается в небо остроконечной башенкой со строгим серебристым крестом. Седой даже на вид, серьезный от осознания собственной древности и важных религиозных событий, происходивших здесь пятнадцать столетий назад, монастырь проникнут безмолвием. Миниатюрная крепость духа посреди ярой абхазской природы. Взгляд лобызается с ним, а сердце поет гимны радости: ЭТО ОН.
Я достиг своего пристанища. Впрочем, это не конец пути, а только его начало. Временная остановка перед тем, как я возьмусь растолкать всех, кто не хочет дожидаться, пока прозвенит всеобщий будильник. Ведь тогда не у кого будет спрашивать: который час. Настанет миг Суда над всякой разумной и дышащей плотью, и незыблемое стряхнет с Себя блики иллюзорного мира. Мироздание поднимется дыбом и вытряхнется как простыня на все стороны Бесконечности, и тогда…
