После трагедии Первой Мировой войны казалось, что Европа, умывшись кровью, выработала надежный иммунитет от милитаризма, агрессии и военных авантюр. Однако прошло всего два десятилетия — и человечество было ввергнуто в ад еще более страшной и кровавой Второй Мировой.Как такое могло случиться? Почему Европа вновь «наступила на одни и те же грабли»? Отчего перемирие оказалось столь кратким? Да и можно ли назвать мирным период 1920–1930-х годов — эпоху жесточайшего экономического кризиса, гражданских войн и массовых беспорядков? Или это была долгая мучительная агония Старого Мира?..Читайте НОВУЮ книгу популярного историка — продолжение бестселлера «Самая страшная русская трагедия», неожиданный взгляд на Апокалипсис XX века.
После Первой мировой войны гражданские войны произошли во всех странах, населенных европейцами. Частью они вызваны были теми же причинами, что и «наша» Гражданская война 1917–1922 годов. Частью ее принесли на штыках коммунисты из СССР. Книга ПОСВЯЩАЕТСЯ всем людям всех народов, всех политических убеждений, которые боролись, как могли, с охватывающим Европу безумием.
А тем, кто нес в себе и навязывал другим безумие силой оружия, — даже не проклятие, плевок в морду, не более того.
Мы утверждаем, что момент социального взрыва во всех государствах неизбежно наступит, и мы, которым история раньше других вручила победу, при первом раскате Мировой революции должны быть готовы вынести военную помощь нашим восставшим иностранным братьям.
Призрак бродит по Европе… Призрак коммунизма.
Считается, что только в Российской империи после Первой мировой войны прогремела Гражданская война 1917–1922 годов. Большевики в ней победили, и потому Гражданская война навсегда разделила российскую историю на две части: ДО и ПОСЛЕ. А во всем остальном мире революции прошли — но какие-то маломощные. Эти революции потерпели поражение, и потому возникло два мира: социализма и капитализма. Ведь в Европе продолжался капитализм, а в России начался социализм.
Это глубоко неверное мнение, хотя и удобное.
Удобство для СССР было в том, что позволяло соединить идею революции и социализма с национальной идеей. Мы вот такие, мы вовсе не гниющий Запад, и потому у нас социализм. «Мы» коренным образом отличаемся от «них».
На Западе тоже было удобно считать Гражданскую войну и социализм особенностью России. Во-первых, противопоставление «нас», которые «хорошие» и революций не допустят. И «их», которые «плохие» и у кого сплошные гражданские войны. Во-вторых, описание кошмаров нашей Гражданской войны позволяло еще хорошенько попугать «своего» обывателя и сделать его лояльнее. Чтобы не слишком интересовался собственной историей и политикой… А то ведь внимательный человек много чего мог найти в истории своих собственных западных стран.
Действительность совершенно иная.
Вовсе не по России бродил призрак коммунизма весь XIX век. Весь XIX век Европа бредила революциями. Весь XIX век Европа пыталась построить утопический социализм. Общинами-фалангстерами по французскому утописту Фурье в 1830-е годы занималось до 20 тысяч французов. Парижская коммуна 1871 года была ничуть не менее кровавой и страшной, чем Совдепия Троцкого и Ленина — только что кончилась быстрее. Она была настолько страшной, что глава Французской республики Тьер наивно произнес после нее: «С социализмом покончено навсегда!»
На развалинах подожженного коммунарами Парижа, на горах трупов заложников казалось: мир получил прививку от прыжка в утопию. Но так только казалось.
Во-первых, никуда не девались проблемы европейской цивилизации. И с социализмом, и без социализма она зашла в тупик, и оставалось совершенно неизвестно, как из него выходить.
Во-вторых, к началу XX века социал-демократия стала фактором политики, даже стала частью системы власти в большинстве стран Европы. Тоже социализм своего рода, только мирный. Коммунисты потому и ненавидят социал-демократов, что социал-демократы без них и без всяких утопий внедряют в жизнь идею общественной справедливости.
В-третьих, соблазн сделать сказку былью резко возрос в ходе громадной войны, которую современники назовут Великой, а потомки — Первой мировой.
Идея социалистической утопии была неопасной, пока рос уровень жизни и общественное богатство распределялось все более справедливо. Пока научно-технический прогресс работал на рост благосостояния.
А во время Великой войны оказалась уничтожена 1/3 всех материальных ценностей, к тому времени созданных человечеством. Европейцы уже привыкли к относительному богатству… Ас 1916 года большинство людей испытывали очень большие нехватки решительно во всем необходимом.
